Focus on the beautiful things in life. (ukhudshanskiy) wrote in rus_vopros,
Focus on the beautiful things in life.
ukhudshanskiy
rus_vopros

Categories:

ЗАГУЛЫ ОБЕР-ЛЕЙТЕНАНТА ЗИБЕРТА

Ему стали привычны артистические застолья в «Метрополе» и «Национале». Он мастерски устраивал гулянки и торжественные банкеты в московских квартирах. Душа компании, он талантливо закручивал атмосферу флирта и интриги.

На другой день, просыпаясь в постели вместе с утонченной блондинкой-певицей или темпераментной балериной, затевая невинные разговоры о друзьях и знакомых и при этом восхищаясь собеседницей, он вдруг оказывался посвященным в забавные истории, в суждения и оценки интересных людей. И не только из мира писателей и актеров, а из самого сокровенного мира политиков и вождей. Партийные деятели, наркомы, дипломаты и военные «западали» на этих же привлекательных певиц и кокетливых балерин. Ильин знал, на чем заваривалась трагедия Кирова — на балеринах Ленинградского оперного. А маршал Тухачевский симпатизировал танцовщице из Большого. И об этом, конечно, знали в НКВД.

Партийная, военная, творческая элита и женщины. Симпатия и страсть. А на Лубянке в чекистских папках наслаивалась информация из интеллигентских компаний, от политиков и генералов.

Клос предложил девушке кофе и коньяку.
— Коньяк! — воскликнула Лиза. — Ручаюсь, что господин обер-лейтенант прямо с фронта…
— Да. С фронта, — ответил он. — Но как вы догадались?
— Только офицеры с фронта могут с легкостью отдавать за коньяк такое количество марок.
— Удобный случай, чтобы освободиться от этих бумажек. Находясь в отпуске, все мы мечтаем.
— О чем?
— Чтобы в уютном кафе, например «Дороте», выпить рюмочку коньяка с такой милой девушкой, как вы…

Анджей Збых, «Ставка больше, чем жизнь»




Осенью 1973 года в Таллине снимали многосерийный телефильм «Вариант «Омеги» о работе советской разведки в годы войны. Роль нашего разведчика Игоря Скорина (по «легенде» — капитана вермахта Кригера) играл Олег Даль. В перерывах между работой на площадке актер согласился дать интервью газете «Вечерний Таллин»

Даль очень серьезно относился к своей роли, вспоминает журналист Борис Тух, и очень скептически к фильму, потому что там было много «ляпов». Персонаж Даля — якобы прибывший в отпуск фронтовик — разгуливал по оккупированному Таллину в пехотной каскетке, с желтой портупеей и тростью в руке. Во-первых, каскетку немецкий офицер мог бы еще носить в окопе, но ни в коем случае — в тыловом городе. Во-вторых, желтой портупеи у офицеров вермахта никогда не было. Портупея была у эсэсовцев, но черная. У офицеров-фронтовиков был просто поясной ремень... В общем, видно было, что фильм делал людьми не профессиональными.

«Олег Иванович тогда мне сказал:
— А я так и думал, что будут «ляпы», так как всё это очень примитивно...»


На самом деле сценарист Николай Леонов (он же автор повести «Вариант «Омега»), очевидно, все же брал какие-то консультации у профессионалов «незримого фронта». Потому что в образе чекиста Скорина явно проглядывают штрихи из реальной биографии Николая Кузнецова.




Когда началась война, спецагента НКВД «Колониста» целенаправленно готовили к заброске за линию фронта — Кузнецов безукоризненно владел немецким языком (знал шесть диалектов) и даже внешне выглядел как настоящий ариец. Ему предстояло действовать в составе партизанского отряда Четвертого управления НКВД «Победители» во главе с кадровым чекистом Дмитрием Медведевым. Отряд обосновался в лесу под Ровно, который немцы превратили в столицу оккупированной Украины.

Первое появление 19 октября 1942 года Кузнецова в Ровно, вполне могло стать для него последним. «Обер-лейтенанта Зиберта» могла выдать пехотная пилотка. Если на фронте она смотрелась вполне привычно, то здесь, в глубоком тылу, практически все офицеры носили фуражки.

Разведчик осмотрел множество мест города, где ему предстояло активно действовать. В том числе ресторан «Дойчегофф» с табличкой «Только для немцев». Здесь «Пауль Зиберт» заказал себе кофе с рюмкой коньяка и просидел примерно двадцать минут. Потом вышел, купил у лоточника сигарет и спички, присел на скамейку в скверике и со вкусом выкурил сигарету.
Рестораны вообще стали основой рискованной работы Кузнецова. Он просто применил свой довоенный арсенал спецагента НКВД: рестораны и женщины.

Обер-лейтенант Зиберт стал завсегдатаем «Дойчегоффа», немецкой столовой Фрица Якобса, офицерского казино. Биограф разведчика Теодор Гладков пишет: «Он научился непринужденно входить в ресторан, рассеянно обводить взглядом зал, быстро намечать удобный столик — такой, за которым сидел одинокий посетитель, или в расположенной вблизи шумной, подвыпившей компании. В первом случае облегчалась задача знакомства с соседом, во втором Кузнецов просто прислушивался к пьяным разговорам, извлекая из шелухи пустой болтовни зерна полезных сведений. Обер-лейтенант Зиберт был тактичен, неназойлив, но общителен, для представления выбирал самые подходящие моменты, лишь после того как убеждался, что случайный сосед сам не прочь вступить в разговор.
Естественность. Терпение. Выдержка. Любой слишком рано или в неудачной форме поставленный вопрос мог привлечь к нему внимание или пробудить в собеседнике подозрительность…».

Тут стоит привести отрывок из повести «Вариант «Омега». Матерый абверовец Шлоссер со своей подчиненной Лотой приглашают «гауптмана Кригера» в ресторан, подозревая в нем заброшенного в Таллин советского разведчика.

«Мимо их столика официантка катила тележку с напитками и шоколадом. Скорин остановил ее, вынул бумажник, протянул девушке деньги, взял плитку шоколада, сдачу смял и сунул в карман...
Майор абвера мгновенно протрезвел. Значит, интуиция его не подвела… Какой же немец сначала протянет деньги и лишь потом возьмет товар и узнает цену? Какой же немец, не проверив сдачу, скомкает деньги, положит их в карман, а не аккуратно уложит в кошелек или бумажник? Русская манера. Русский».


Это верное наблюдение. С такими же проблемами пришлось столкнуться и Кузнецову. Находясь в кафе или ресторане, нельзя было проявлять несвойственную среднему немцу щедрость, угощать малознакомых людей выпивкой, даже предлагать им свои сигареты, нельзя было расплачиваться, предварительно не проверив счет до пфеннига.
Считается, что именно Кузнецов стал прототипом главного героя фильма «Подвиг разведчика», снятого в 1947 году по сценарию бывшего сотрудника разведки Михаила (Исидора) Маклярского. Один из эпизодов — в ресторане — неизменно приводил зрителей в восхищение.



— За победу! — поднимал рюмку абверовец Штюбинг.
— За НАШУ победу! — со значением добавлял наш разведчик в исполнении Павла Кадочникова.
И зрителю было, конечно же, ясно, чью победу имеет в виду бесстрашный и дерзкий советский разведчик…
На такие киношные жесты Кузнецов не имел права. Это было бы глупым мальчишеством. Он понял это давно.

******
Вместе с Москвой хозяйственной, партийной, рабочей была, пишет исследователь спецслужб Эдуард Макаренко, Москва театральная, музыкальная, пьющая, гулящая — Москва конца 1930-х годов. И в ней — светской, распутной — своим человеком был Кузнецов. От него, такого галантного, остроумного, такого лихого «лейтенанта-летчика», а потом делового, но и вальяжного «инженера» исходило обаяние надежного мужчины, готового быть другом и любовником ярких и театральных женщин, способного провернуть дело и вывернуться из непредвиденной ситуации…

Однажды агентурные донесения Кузнецова легли на стол к комиссару госбезопасности Виктору Николаевичу Ильину, начальнику 3-го отдела СПО (Секретно-политического) Управления НКВД, ведавшего работой с творческой интеллигенцией. Он был вхож ко многим писателям, дружил с Алексеем Толстым, известными музыкантами и композиторами. Его ценил Берия.
В отчетах и донесениях Кузнецова чекиста поразила способность агента из деталей составить картину явления, определить настроения в театральной среде. «Этот человек, безусловно, находка, — думал Ильин. — Он должен работать по заданиям секретно-политического управления».

В политическом сыске, считал Ильин, важно найти ту социально-профессиональную группу, которая концентрирует информацию и ускоряет ее, через которую наиболее интенсивно бегут информационные волны. В СССР в 1930-е годы такой наиболее информационно насыщенной и раскованной группой был ХЛАМ – художники, литераторы, артисты/актеры. А среди последних прежде всего — актрисы. В контакте с ними находили вдохновение и отдохновение партийные вожди, наркомы, военные, наши и иностранные дипломаты. С богемой общались, дружили, любовничали. В том хмельном брожении чувств и страстей вертелась информация и обнажались настроения.

Кузнецов познавал московский театральный бомонд на неисчислимых спектаклях, пирушках и вечеринках. Его видели в Большом на «Евгении Онегине», в Вахтанговском — на «Принцессе Турандот», в оперетте — на «Сильве». Он восторгался ансамблем Эдди Рознера и танцами Славы и Юры Ней в саду «Эрмитаж», пением Утесова, Козина, Юрьевой в Театре эстрады.
Ему стали привычны артистические застолья в «Метрополе» и «Национале». Он мастерски устраивал гулянки и торжественные банкеты в московских квартирах. Душа компании, Кузнецов талантливо закручивал атмосферу флирта и интриги.

На другой день, просыпаясь в постели вместе с утонченной блондинкой-певицей или темпераментной балериной, затевая невинные разговоры о друзьях и знакомых и при этом восхищаясь собеседницей, он вдруг оказывался посвященным в забавные истории, в суждения и оценки интересных людей. И не только из мира писателей и актеров, а из самого сокровенного мира политиков и вождей. Партийные деятели, наркомы, дипломаты и военные «западали» на этих же привлекательных певиц и кокетливых балерин. Ильин знал, на чем заваривалась трагедия Кирова — на балеринах Ленинградского оперного. А маршал Тухачевский симпатизировал танцовщице из Большого. И об этом, конечно, знали в НКВД.

Партийная, военная, творческая элита и женщины. Симпатия и страсть. А на Лубянке в казенных папках наслаивалась информация из интеллигентских компаний, от политиков и генералов.

**********

Вообще мелочей в ремесле разведчика для Николая Кузнецова не существовало. В большинстве кафе в Ровно не было раздевалок, посетители вешали шинели и головные уборы на крючки возле столиков. Кузнецов обратил внимание, что немецкие офицеры снимают и надевают фуражки совсем не так, как военнослужащие Красной Армии. Он постарался запомнить эти жесты и потом подолгу, словно на строевом плацу, отрабатывал перед зеркалом.

Привычки трезвенника Кузнецову пришлось. Разведчики из отряда Медведева снабжали его французскими винами и ликерами, косметикой, шелковыми чулками и галантереей. Это требовалось ему для знакомства с немками, которых было немало в местных оккупационных учреждениях.

Кстати, в «Дойчегоффе» работала старшей официанткой Лидия Лисовская, вдова офицера-связиста польской армии. Кузнецов под видом обер-лейтенанта Зиберта снял у нее квартиру, и у них вспыхнул бурный роман. Она стала работать на советскую разведку под опетативным псевдонимом «Лик».

У Лисовской была двоюродная сестра - 19-летняя Мария Микота. Эта девушка выделялась красотой и редким шармом. Она, как магнит, притягивала мужчин. С Марией (оперативный псевдоним «Майя») встречался штурмбанфюрер СД Ульрих фон Ортель. Постепенно Зиберт стали собутыльниками.

Считается, что группа Кузнецова одной из первых передала в Центр сообщение о подготовке покушения на Сталина, Рузвельта и Черчилля во время их встречи в Тегеране в 1943 году. Заслуга в получении этой и другой важнейшей информации принадлежит членам агентурной сети Кузнецова — красавицам сестрам Лидии Лисовской и Марии Микоте.
По версии украинского историка Александра Намозова, Мария получила информацию о Тегеране от своего любовника фон Ортеля, который входил в ближайшее окружение легендарного немецкого разведчика Отто Скорцени. В Ровно Ортель возглавлял школу диверсантов, работавшую под вывеской частной стоматологической клиники. Микота стала агентом СД по кличке «Семнадцатая» и регулярно встречалась с Ортелем на конспиративных квартирах.

По вечерам штурмбаннфюрер с коллегами-разведчиками проводил время в ресторанах, клубах, казино в компании своих «девочек». Отношение к подругам были совершенно доверительными. Во время этих веселых застолий Мария узнала и о планах немецкого командования дать решающую битву на Курской дуге летом 1943 года, применив новейшие танки «Тигр» и «Пантера».

Через несколько месяцев Ортель объявил Марии, что им предстоит на время расстаться, так как его вызывают в Берлин. Перед отъездом, будучи слегка навеселе, он спросил возлюбленную, что привезти ей из командировки: «Может, персидский ковер? На ковре мы с тобой ни разу не занимались любовью». Мария пересказала этот разговор своей сестре Лидии Лисовской, та - Кузнецову. А Кузнецов передал эти сведения в партизанский отряд НКВД «Победители» и оттуда — по радио — в Центр. Ну а в Москве сразу сообразили, что может интересовать в Персии человека из группы диверсанта Отто Скорцени - немцы готовят покушение на глав держав «большой тройки». Аналогичные сведения затем поступили и из других источников, что лишь подтвердило информацию от группы Кузнецова.

https://dementiy2010.livejournal.com/130004.html


Tags: путинщина, чекисты
Subscribe
promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments