nngan (nngan) wrote in rus_vopros,
nngan
nngan
rus_vopros

«Было бесконечно грустно и бесконечно стыдно»

Originally posted by nngan at «Было бесконечно грустно и бесконечно стыдно»

Генерал Штейфон о республиканской Русской Армии в 1917 году

В Царской армии полковые праздники являлись именинами полка. К этому дню старательно готовились, а если полк стоял в провинциальных городках, то день полкового праздника являлся событием и для многих горожан, так или иначе связанных с жизнью полка. В мирное время Б-ский пехотный полк много лет квартировал в У. Небольшой уездный городок Киевской губернии, весь в садах, в котором жизнь проходила спокойно, сытно и правильно.

Накануне полкового праздника служилась торжественная панихида по павшим в боях и скончавшимся Б-цам. Этот прекрасный обычай создавал трогательное настроение. Слушая длинный ряд имен тех, кто душу свою положили «за Веру, Царя и Отечество», каждый офицер и солдат ощущал свою крепкую связь с прошлыми поколениями полка, с боевой историей родной им части.
.

Наутро, в парадной форме, полк выстраивался стройными, красивыми рядами у полковой церкви и, осененный своими Знаменами, имел вид настоящего именинника. На душе было празднично и радостно. Даже фельдфебеля, всегда суетливо озабоченные во время парадов и смотров, теряли обычную деловую серьезность. Все они искренно любили свой полк и знали, что, охваченные общим настроением, и Цукерман будет «держать ногу», и неуклюжий Муфтадинов не нарушит четкости и стройности церемониального марша.

Площадь, на которой построен полк, полна народа. У аналоя пестрая, нарядная группа полковых дам.

Достатки армейского офицера были невелики, но к «нашему празднику» редкая дама не делала себе нового платья. Местный Ворт — «Господин Шая» — уверял своих знакомых, что уже две недели, как он «потерял голову» от массы заказов. Еще за месяц до полкового праздника он обходил своих заказчиц и вел с ними длительные обсуждения.

— Я же вам говорю, мадам, что вы меня серьезно оскорбите, если опять закажете платье в Киеве…

В офицерском собрании, во всю длину громадного зала, накрыт общий стол. Мобилизованы все лучшие городские повара. Офицер, заведующий собранием, мечется из буфета в кухню, из кухни в столовую. Надо накормить более полутораста человек и принять их с традиционным, для Б-цев, радушием.

На устройство полкового праздника отпускалась от казны небольшая сумма. Главную часть расходов офицеры принимали на себя, для чего в течение года ежемесячно удерживалась из жалованья та сумма, какую устанавливали сами офицеры. После парада все приглашенные задерживались в городе. Они знали, что начальство и офицеры полка, прежде чем явиться в собрание, побывают в солдатских столовых. Там тоже длинный ряд столов, уставленных пирогами, колбасами, салом и иной праздничной снедью.

Традиционная «чарка» вина, пиво. За этими столами хозяйничают фельдфебеля. Солидные, большинство с окладистыми бородами. У всех на левом рукаве ряд шевронов. На груди, а у многих и на шее — медали. Они угощают гостей с большим достоинством и с не меньшим радушием. Наиболее заслуженных фельдфебелей офицеры называют по имени-отчеству.

Постепенно наполняется и офицерское собрание. Сдержанный гул голосов. Каждый безошибочно угадывает свое место за столом, так как «табель о рангах» соблюдается строго. На концах стола, где группируется молодежь, слышны смех и шутки. «Музыкантский стол» обедом интересуется в общем мало. Из всего меню его привлекает, главным образом, пломбир. А больше всего интересует предстоящий вечером бал.

Все стоят в ожидании командира корпуса. Раздаются звуки встречного марша, и, в сопровождении командира полка, входит начальство. За ними, придерживая шашки, спешат занять свои места задержавшиеся в солдатских столовых ротные командиры. Первая половина обеда, до официальных тостов, проходит торжественно-чинно. Первый тост — «за Державного Вождя Русской Армии» — всегда говорит старший из присутствующего начальства. Воодушевленное «ура» и гимн. Долгое «ура» и много раз повторенный гимн… Далее тост «За полк». Незабываемые слова — «за полк»…

Закончились официальные здравицы, и на столах зажигаются свечи — знак, разрешающий курить. С этого момента начиналось то оживление, каким славились офицерские собрания. Дружно, непринужденно и неизменно прилично.

У солдат, в это время, веселье в полном разгаре: играет «второй оркестр», слышны хоры песенников, веселый хохот сопровождает состязания и игры. Ни одного пьяного, никакой непристойности. Конечно, среди унтер-офицеров и солдат находились любители выпить, но недремлющее око фельдфебелей своевременно замечает соблазнившихся, их быстро и незаметно отводят в отдаленные комнаты казарм, где они и высыпаются, без всяких неприятных для себя последствий.

К пяти часам собрание пустеет, чтобы к 10 ч. снова наполниться нарядным, оживленным, празднично настроенным обществом. Каждой даме, при входе, подносят цветы, выписанные, к этому дню, из Ниццы.

Вальс «На сопках Манчьжурии»… Сколько романов, закончившихся свадьбами, завязалось под звуки этого мелодичного вальса… Оживленный комильтон… Пылкая мазурка… Бал до утра… А наутро, к 8 ч., все на занятиях. Жизнь снова входит в свои обычные, размеренные рамки дисциплины и труда. Офицеры, солдаты и полковые дамы горды сознанием, что «наш праздник» прошел так парадно, весело и оставил столько светлых впечатлений.

* * *

Летом 1917 года один из Финляндских полков, справедливо гордившийся своей боевой славой и своими традициями, праздновал свой полковой праздник. Армия была уже не Царской, а республиканской. «Самая свободная армия в мире»… Отведенный к этому дню в дивизионный резерв, полк стоял «толпой во образе колонны». Парад принимал начальник дивизии. Поданные, при его приближении, команды, были восприняты полком неохотно, лениво. Многие продолжали курить, в рядах слышались разговоры. Один из унтер-офицеров, которому надоело держать «на краул», опустил самовольно винтовку и, зевая, почесывал грудь.

Какая-то рота или команда не пожелала проходить церемониальным маршем и, волоча винтовки по земле, пошла гурьбой на грязный, безалаберный бивак.

Командир полка, блестящий боевой и строевой офицер полковник П., был в отчаянии. Традиционный офицерский обед явил картины бесконечно гнусные. Десяток оставшихся в полку кадровых офицеров не присаживались: они все время ходили вдоль столов и старались сглаживать ту невоспитанность, какая все время проявлялась то за одним, то за другим столом. Уже во время закуски, несмотря на присутствие начальника дивизии и командира полка, многие закурили. Еще не убрали закусок, как какой-то прапорщик вскочил и заплетающимся языком заявил, что он «поднимает бокал» за Керенского и «за углубление революции».

Нам, старым офицерам, кусок, как говорится, не шел в горло. Было бесконечно грустно и бесконечно стыдно. В середине обеда сидевший недалеко от меня молодой офицер, пивший водку из большой оловянной кружки, свалился на землю и заснул. Многих тут же тошнило. Я молча смотрел на эти картины, а затем взглянул на командира полка. Сотни раз видевший смерть полковник П. сидел, опустив голову. По его загоревшим, обветренным щекам катились слезы…

Б. А. Штейфон (*), «Новое Время» (Белград), 1928, № 2087.

(*) В оригинале подпись — Белозерский, — псевдоним Б. А. Штейфона.


zarenreich.com (текст полностью)
Tags: воспоминания, разложение, русская армия
Subscribe
promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments