zlobnig_v_2 (zlobnig_v_2) wrote in rus_vopros,
zlobnig_v_2
zlobnig_v_2
rus_vopros

Categories:

Закрытый сектор: ИМЭМО (Кадры решают всё) - п. 10 ч. 33

Оригинал взят у zlobnig_v_2 в Закрытый сектор: ИМЭМО (Кадры решают всё) - п. 10 ч. 33
250px-Петр_Черкасов
Черкасов Пётр Петрович

Родился в Москве, в семье офицера Советской армии, участника Великой Отечественной войны. В 1967 окончил с отличием исторический факультет Саратовского государственного университета им. Н. Г. Чернышевского. В 1967—1970 — аспирант Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) АН СССР. В 1970-1987 - младший, научный, старший научный сотрудник, ведущий исследователь ИМЭМО. Кандидат исторических наук (1971). Доктор исторических наук (1986). С 1987 - ведущий, затем главный научный сотрудник Института всеобщей истории АН СССР (РАН). С 2011 - главный научный сотрудник ИМЭМО РАН (по совместительству)

Черкасов П.П.:

Другую часть научного контингента ИМЭМО (82 человека) составляли бывшие сотрудники отдела общих проблем империализма Института экономики АН СССР во главе с самим А.А. Арзуманяном и тремя академиками — Е.С. Варгой, И.А. Трахтенбергом и Л.Н. Ивановым. Правда, первые два уже давно были в пенсионном возрасте, а третий часто и подолгу болел. Академик Л.Н. Иванов умрет в 1957 г., через год после основания ИМЭМО.

Что касается Трахтенберга и особенно Варги, то они будут активно и плодотворно работать в Институте до последних дней жизни.


Практически замолчав после 1949 г., Варга словно ожил после XX съезда, и развернул бурную активность с приходом в ИМЭМО. В 1956 г. им было опубликовано шесть статей, в 1957-м — девять, а в 1959-м — уже одиннадцать. В 1961 г. он выпускает монографию "Капитализм XX века", а в 1964-м — фундаментальный труд "Очерки по проблемам политэкономии Капитализма". В ней, по словам академика Н.Н. Иноземцева, были "поставлены и рассмотрены коренные вопросы современного Капитализма: роль Государства и государственно-монополистического Капитализма, новые формы межимпериалистических противоречий, роль буржуазии в национально-освободительном движении, положение и общественное сознание рабочего класса, ценообразование и прибыль в условиях господства монополий, циклы и кризисы, западноевропейская интеграция и ряд других" 1 .
-------------------
1 Из выступления Н.Н. Иноземцева 1 ноября 1979 г. на научной сессии, посвященной 100-летию со дня рождения Е.С. Варги // Творческое наследие академика Е.С. Варги. М., 1981. С. 10.

В 1963 г., за год до Смерти, Е.С. Варга будет удостоен высшей в СССР степени отличия ученого — Ленинской премии, данной ему за книгу "Современный Капитализм и экономические кризисы". Во многом это произошло благодаря хлопотам А.А. Арзуманяна, считавшего себя продолжателем дела, начатого Е.С. Варгой ещё в середине 20-х годов.

Когда научный коллектив ИМЭМО в первый раз собрался по случаю 39-й годовщины Октябрьской революции, то, как вспоминает ветеран Института д.э.н. Е.С. Хесин, все уместились за одним длинным столом, накрытым по случаю праздника в бывшем школьном здании на Сукином болоте.

Постановление об организации ИМЭМО предусматривало издание Институтом ежемесячного журнала "Мировая экономика и международные отношения", в котором должны были освещаться "проблемы экономики и Политики капиталистических стран, рабочего движения и соревнования двух мировых Систем" 2 . Название журнала было придумано лично Арзуманяном; оно должно было служить своеобразной визитной карточкой ИМЭМО — одновременно в глазах Общественного мнения и вышестоящего начальства от идеологии, что было не одно и то же. Дело в том, что с самого начала Институт был призван просвещать не только "верхи", но и "низы". Разница в выполнении этой двойной функции заключалась в степени правдивости и откровенности подаваемой ИМЭМО наверх Информации. После XX съезда там появилось желание иметь представление о реальном положении дел в мире. "Низы" же, во избежание опасных искушений, по-прежнему предписывалось держать на строгой идеологической "диете".

В журнале института, в выпускаемых им книгах соблюдалась необходимая ортодоксальность. Достаточно почитать эти книги, так же как журнал "Мировая экономика и международные отношения" в первые годы его издания, чтобы в этом убедиться: там продолжали взахлеб причитать о "шаткости и неустойчивости" капиталистической экономики, о приближающихся её "новых потрясениях" и "кризисах" и обещали в недалеком будущем "Догнать и перегнать" наиболее развитые капиталистические страны по производству всех важнейших видов промышленной и сельскохозяйственной продукции на душу населения. Но в то же время в записках, направляемых руководству, давалась куда более реалистическая картина. В ходе работы над записками, во внутренних дискуссиях, связанных с их подготовкой, как сказал тогда Арзуманян, росли кадры, люди понемногу освобождались от Догматизма, учились писать по- новому. И потом, постепенно это начало сказываться и на публикациях в открытой печати" 1 .

Решением Секретариата ЦК КПСС главным редактором журнала в январе 1957 г. был назначен Яков Семенович Хавинсон, которому суждено было проработать на этом посту тридцать с половиной лет. Уже по этой причине он заслуживает отдельного разговора, тем более что незаурядная и колоритная личность Хавинсона, его роль как многолетнего руководителя журнала далеко не однозначно оценивались в ИМЭМО 2
---------------------------
1 Арбатов Георгий. Указ. соч. С. 112.
2 Одни видели в нём масштабную личность, считали его первоклассным редактором; другим Я.С. Хавинсон представлялся в большей степени цензором, нежели редактором; одни считали его убежденным и нераскаявшимся сталинистом, а другие — типичным приспособленцем, всегда держащим "нос по ветру". Правда, все сходились в том, что Хавинсон — это крупная фигура, живой символ советской эпохи 20-70-х годов. Но самую неожиданную оценку Хавинсону в беседе с автором данной работы дал д.и.н. Л.Г. Истягин, его многолетний заместитель в редакции журнала. По мнению Истягина, Хавинсон политически сформировался не в 30-е, а в 20-е годы и в душе всегда был более социал-демократом, нежели коммунистом.

1
Сотрудники редакции журнала «МЭ и МО». В последнем ряду слева — Яков Семенович Хавинсон, главный редактор журнала. Середина 60-х гг.

Хавинсон Яков Семенович

(псевдоним Маринин) (1901–1989) — государственный и партийный деятель, журналист. С 1933 г. ответственный редактор журнала «Большевистская печать». С 1936 г. 1-й заместитель ответственного руководителя, в 1939–1943 гг. ответственный руководитель ТАСС. С 1943 г. сотрудник редакции газеты «Правда». С 1953 г. в аппарате ЦК КПСС, затем помощник председателя Совмина СССР. В 1955–1957 гг. международный обозреватель газеты «Правда». В 1957–1989 гг. главный редактор журнала «Мировая экономика и международные отношения».


Яков Хавинсон родился в 1901 г. в Полтавской губернии в семье портного. С шестнадцати лет, как и многие его сверстники, Хавинсон был вовлечен в революционные события. В декабре 1918 г. он вступает в партию Большевиков, работает агитатором в городке Гадяч Полтавской губернии, потом редактором уездной газеты "Известия".

В 1919-1920 гг. Хавинсон — зав. агитпропом укома РКП(б) г. Пугачевска Самарской губернии и одновременно ответственный редактор местной партийной газеты. Затем два года он работает в партийных органах Брянска.

В 1922 г. Хавинсон поступает на факультет общественных Наук 1-го МГУ, но проучится всего три года, так как будет отозван с учебы и направлен в г. Свердловск (Екатеринбург) на должность старшего помощника областного прокурора. В Свердловске он пробудет около полутора лет. В самом конце 1926 г. Хавинсон вызван в Москву и назначен заведующим отделом партийной литературы Госиздата, где проработает около четырех лет.

В 1930 г. Хавинсон предпринимает ещё одну попытку получить высшее образование. Он поступает на историко-партийный факультет Института красной профессуры, но успевает окончить только первый курс, так как в феврале 1932-го неожиданно получает высокое назначение в аппарат ЦК ВКП(б). В течение трех лет он заведует там сектором журналов и одновременно является заместителем заведующего культпропотдела ЦК ВКП(б). До конца жизни во всех анкетах Хавинсон вынужден будет признаваться, что у него незаконченное высшее образование.

Хавинсон участвовал в работе XVII съезда ВКП(б) с правом совещательного голоса. Наверное, он вытянул в жизни счастливый билет, так как не разделил печальной участи более чем половины участников "съезда победителей": как известно, из 1 966 делегатов XVII съезда партии 1 108 человек по приказу Сталина были позднее арестованы и 848 — расстреляны.

В самом начале 1935 г. в карьере Хавинсона происходит очередной поворот. А.А. Жданов, назначенный Сталиным на место убитого в декабре 1934 г. С.М. Кирова, берет Хавинсона с собой в Ленинград на должность заведующего отделом агитации и пропаганды горкома партии. В Ленинграде Хавинсон, по занимаемой им должности, принимает участие в ждановской чистке ленинградских партийных и советских органов от "врагов народа". Работа под непосредственным руководством Жданова была недолгой и, судя по всему, впоследствии не повредила Хавинсону в глазах главного недруга и соперника Жданова — Г.М. Маленкова.

В октябре 1936 г. Хавинсона отзывают в Москву, где он получает назначение на должность Первого заместителя, а в декабре 1939 г. — Ответственного руководителя ТАСС при Совнаркоме СССР (впоследствии эта должность будет называться — Генеральный директор ТАСС). Именно Хавинсон станет одним из составителей печально известного Сообщения ТАСС от 14 июня 1941 г., дезориентировавшего Красную Армию и весь народ накануне гитлеровского вторжения в СССР. Разумеется, этот документ писался по прямому заказу Сталина и Молотова, которые, скорее всего, его и редактировали.

В должности руководителя ТАСС Хавинсон проработает до июля 1943 г. О причинах его снятия с этого поста существует несколько версий. По одной из них, Хавинсон не смог перевести с английского письмо У. Черчилля, врученное Сталину на приеме в Кремле английским послом А.К. Керром. Сталин передал письмо оказавшемуся рядом Хавинсону и был крайне раздосадован, увидев, что ответственный руководитель ТАСС не в ладах с английским языком 1 .

На следующий день Хавинсон был снят с занимаемого им высокого поста и сослан в "Правду" в качестве члена редколлегии и обозревателя по международным вопросам. Тогда-то на страницах главной партийной газеты и появился новый автор — М. Маринин, статьи которого всегда отличались идеологической безупречностью и острой антиимпериалистической направленностью. Со своим псевдонимом — М. Маринин — Я.С. Хавинсон не расставался до конца дней. Зная о злопамятности вождя, он вряд ли мог рассчитывать на дальнейшее продвижение по карьерной лестнице.

В самом начале 1953 г. Хавинсон оказался замешанным в темной, до конца не проясненной истории с подготовкой "добровольной" депортации советских Евреев в районы Крайнего Севера 2 . Этот план вызревал в голове Сталина со времен "дела ЕАК" и окончательно оформился в разгар "дела врачей". Организационной стороной готовившейся депортации, по свидетельству Н.А. Булганина, занимались Г.М. Маленков и М.А. Суслов 3 , а пропагандистское её обеспечение возлагалось на группу особо доверенных Евреев из числа номенклатурной Интеллигенции (видные ученые, писатели, журналисты и т.д.). В состав "инициативной группы" был включен и Я.С. Хавинсон. Он принимал непосредственное участие в составлении письма в "Правду" представителей еврейской общественности с призывом к советским Евреям добровольно ехать на освоение Крайнего Севера во искупление преступлений "врачей-предателей, шпионов и изменников, оказавшихся на службе американской и английской Разведки, международного сионизма в лице подрывной организации Джойнт" 4 . По многим авторитетным свидетельствам, Я.С. Хавинсон лично ходил по квартирам известных в стране людей еврейской национальности и предлагал им подписать письмо в "Правду" 1
-----------------------------
1 Впоследствии во всех анкетах Я.С. Хавинсон писал, что свободно владеет английским языком. Возможно, сталинский урок пошел ему впрок, и ведущий политический обозреватель "Правды" по международным вопросам М. Маринин выучил-таки английский.
2 Некоторые отечественные историки сомневаются в наличии у Сталина такого замысла, но достаточно убедительных доводов при этом не приводят. Да и возможно ли отрицать очевидный факт начатой Сталиным в конце 40-х годов Политики государственного антисемитизма — "дело ЕАК", "дело врачей" и т.д.? Если можно было без особых проблем депортировать чеченцев, ингушей, крымских татар и другие "народы-предатели", то что могло бы помешать Сталину сделать то же самое в отношении Евреев?
3 Бывший глава правительства СССР рассказал об этом Я.Я. Этингеру в личной беседе, состоявшейся летом 1970 г. См.: Этингер Я.Я. Указ. соч. С. 106-107.
4 Один из вариантов этого письма был разыскан и опубликован д.и.н. Я.Я. Этингером. В письме, в частности, Говорилось: "…Мы полностью одобряем справедливые меры партии и правительства, направленные на освоение Евреями просторов Восточной Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера. Лишь честным, самоотверженным трудом Евреи смогут доказать свою преданность Родине, великому и любимому товарищу Сталину и восстановить доброе имя Евреев в глазах всего советского народа" // Там же. С. 122-123.

Сталинский план депортации Евреев не был реализован в связи со Смертью 5 марта 1953 г. его главного инициатора. Смерть вождя открыла перед Хавинсоном новые возможности. В мае 1953 г. Яков Семенович становится инспектором ЦК КПСС, а уже в сентябре того же года его берет к себе в качестве помощника Г.М. Маленков, тогдашний Председатель Совета Министров СССР. По всей видимости, Маленков не придал значения недолгому сотрудничеству Хавинсона с покойным Ждановым. Как известно, все другие "ждановцы" пали жертвами репрессий по "ленинградскому делу" (1949-1950), сфабрикованному Маленковым.

обратимся к другим публикациям
___________________________

Сначала процитирую письмо, подписанное еврейскими знаменитостями. Многие исследователи считали его утраченным или надежно упрятанным в спецхранах архивов бывших КГБ и ЦК КПСС. Вот что об этом еще недавно писал известный московский журналист Аркадий Ваксберг (его книга "Сталин против евреев" вышла в Нью-Йорке в 1995 году):

"Архивные поиски этого письма пока успехом не увенчались. Думаю, потому, что оно не прошло бюрократическую процедуру регистрации в надежной инстанции - с порядковым номером и прочими обязательными аксессуарами... Этот ценнейший исторический документ непременно завалялся где-то среди "правдистских" бумаг и в конце концов будет найден..."

Благодаря доктору исторических наук Я.Я.Этингеру письмо недавно было обнародовано в его замечательной книге "Это невозможно забыть..." Вот его текст:

"Ко всем евреям Советского Союза.

Дорогие братья и сестры, евреи и еврейки! Мы, работники науки и техники, деятели литературы и искусства - евреи по национальности - в этот тяжкий период нашей жизни обращаемся к вам.

Все вы хорошо знаете, что недавно органы государственной безопасности разоблачили группу врачей-вредителей, шпионов и изменников, оказавшихся на службе американской и английской разведки, международного сионизма в лице подрывной организации "Джойнт". Они умертвили видных деятелей партии и государства - А.А.Жданова и А.С.Щербакова, сократили жизнь многих других ответственных деятелей нашей страны, в том числе крупных военных деятелей. Зловещая тень убийц в белых халатах легла на все еврейское население СССР. Каждый советский человек не может не испытать чувства гнева и возмущения. Среди значительной части советского населения чудовищные злодеяния врачей-убийц и шпионов вызвали особое негодование. Ведь именно русские люди спасли евреев от полного уничтожения немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны. В этих условиях только самоотверженный труд там, куда направят нас партия и правительство, великий вождь советского народа И. В. Сталин, позволит смыть это позорное и тяжкое пятно, лежащее сегодня на еврейском населении СССР.

Вот почему мы полностью одобряем справедливые меры партии и правительства, направленные на освоение евреями просторов Восточной Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера. Лишь честным, самоотверженным трудом евреи смогут доказать свою преданность Родине, великому и любимому товарищу Сталину и восстановить доброе имя евреев в глазах всего советского народа".

Непосвященный читатель может спросить: кто авторы этого гнусного письма? Когда оно было написано? Зачем все это понадобилось Сталину? Речь идет о распространившихся в 1952 году слухах о депортации евреев из Москвы, столиц союзных республик и других крупных городов. Идея депортации принадлежала доктору философских наук Дмитрию Чеснокову, главному редактору журнала "Вопросы философии", который неожиданно в октябре 1952 г. на XIX съезде партии, стал членом Президиума ЦК и переместился в кресло главного редактора журнала "Коммунист". Им даже была написана специальная брошюра, в которой "с марксистско-ленинских позиций" обосновывалась справедливость принятых партией и лично товарищем Сталиным мер. (Пребывание философа-антисемита на партийном Олимпе длилось недолго. Уже 6 марта 1953 г., на следующий день после смерти вождя, он был оттуда изгнан.)

А двое других ученых - академики Исаак Минц и Марк Митин, одновременно с журналистами "Правды" Яковом Хавинсоном и Давидом Заславским, составили текст приведенного выше письма, и на него должен был великодушно откликнуться "великий" Сталин.

Процесс депортации намечался на начало марта 1953 г., но уже в феврале, как утверждает Аркадий Ваксберг, "были наспех сколочены в районе Биробиджана тысячи непригодных даже для хлева бараков (есть непроверенная версия, будто они были подготовлены еще раньше), запасные пути крупных городов были забиты товарными вагонами без нар, а в отделениях милиции срочно составлялись списки подлежавших депортации граждан еврейского происхождения..."

В подтверждение достоверности этой невероятной крупномасштабной акции хочу привести два авторитетных свидетельства. Первое принадлежит Герою Советского Союза Григорию Ушполису. В 1996-1997 годах я редактировал его книгу воспоминаний "Тревожное время", и он просил меня по наиболее важным эпизодам без колебаний высказывать свои суждения, И вот в седьмой главе его рукописи я читаю такие строки: "В то время мне и в голову не могло придти, что готовится депортация всех евреев страны. Предстоит их высылка из постоянных мест проживания в далекие северные районы по опыту, который Сталин во время войны применял к другим народам..."

Конечно, я попросил Ушполиса более подробно написать об этом. И он охотно, хотя уже был смертельно болен, продолжал вспоминать о готовящейся депортации:

"Об этих планах мне стало известно примерно через две недели после встречи с А. Снечкусом. (Тут требуется пояснение: к первому секретарю ЦК КП Литвы Ушполис пошел с просьбой уволить его из партийного органа, так как он остался там единственным евреем. - Ц. Р.). Вызвал меня тогда к себе руководитель отдела И. Белинский. Он был партийным функционером со сложным характером. И вот он поручил мне поехать на товарную станцию проверить, в каком состоянии находятся эшелоны для отправки людей.

Ознакомился на месте с пустыми вагонами. Они были далеки от готовности. Шедший со мной начальник товарной станции заявил, что, мол, "жиды" смогут и в таких вагонах отправиться на вечный покой... Мне стало ясно, что он считал меня литовцем. Поэтому был так откровенен..."

Второе свидетельство принадлежит известному советскому прозаику Вениамину Каверину (настоящая фамилия - Зильбер). Работая над собственной книгой о последнем годе жизни Владимира Маяковского, я написал из Минска Вениамину Александровичу письмо с просьбой о встрече. Каверин пригласил меня приехать на Рижское взморье, где он собирался провести летний отдых. Встретились мы в Дубултах. После рассказа о своих встречах в Питере с Маяковским и интересных подробностей о его брате, известном ученом Льве Зильбере, мы заговорили о воспоминаниях И. Эренбурга "Люди, годы, жизнь". Почему-то писателю захотелось высказать свою точку зрения:

- Это было перед смертью Сталина, - заговорил он своим негромким голосом. - Наверняка вы помните этот период? (Я кивнул). Готовился процесс над "убийцами в белых халатах". Антисемитизм достиг тогда невиданного уровня. Это было зимой. И управляли всей этой пропагандистской свистопляской журналисты "Правды", причем еврейской национальности... Давид Заславский, и был еще там Хавинсон, который писал под псевдонимом Маринин. Вот он-то позвонил мне и пригласил приехать в редакцию для разговора. О чем разговор, он не сказал, а только предупредил, что пропуск будет на милицейском посту. Раньше на этажи, которые занимала "Правда", можно было подниматься безо всяких пропусков, а это уже было нововведение последних лет сталинского правления... В общем, Маринин встретил меня очень любезно и провел в приемную перед кабинетом Заславского...

- Да, тамошняя обстановка мне известна. В пятьдесят первом я проходил там преддипломную практику...

- Так вот, в этой приемной Маринин положил передо мной текст письма и сказал, что его согласились подписать многие видные ученые, писатели, артисты. Я, конечно, внимательно прочитал письмо. Это был приговор советским евреям...

Я сидел не шелохнувшись, слушал и думал, какое счастье, что Каверин разоткровенничался. Надо будет по свежей памяти его слова записать. А он между тем продолжал:

- Всех аргументов этого письма я не помню. Прошло более двадцати лет. Скажу только о том, что меня тогда поразило. Письмо косвенно подтвердило ходившие по Москве слухи о бараках для еврейского гетто на Дальнем Востоке и осуждались преступные действия "врачей-убийц". Мое отношение, мои сомнения я изложил в книге мемуаров, которая скоро выйдет...

Эта книга вышла только через год после смерти Каверина (1988) и называется "Эпилог: Мемуары". Приведу отрывок из нее, посвященный письму евреев:

"... - Ну, как ваше мнение? - спросил Хавинсон, глядя мне прямо в глаза невинными, заинтересованными глазами. - Не правда ли, убедительный документ? Его уже подписали Гроссман, Антокольский.

Он назвал ряд других известных фамилий. Это было непостижимо.
- И Гроссман?
- Да.
- А Эренбург?
- С Ильей Григорьевичем согласовано, - небрежно сказал Хавинсон. - Он подпишет.

Хорошо зная Эренбурга, я сразу не поверил этому "согласовано".
Как передать мое состояние? Если сравнить этот разговор с допросом в ленинградских "органах" в сентябре 1941 года, пожалуй, можно сказать, что я держался менее твердо. Не прошли годы страха, унижений, жалкого бессилия, отравившего душу. Отказаться? Это значило поставить себя лицом к лицу с возможностью обвинения в сочувствии "воинствующему национализму". Согласиться? Это значило пойти на такую постыдную сделку с совестью, после которой с опозоренным именем не захочется жить.

Не зная, что делать, я прочел вслух строки, в которых указывалось, что евреи пользуются всеми правами граждан СССР.

- Но как же так? Ведь широко известно, что евреев не принимают на работу, стараются срезать на вступительных экзаменах в вузы?

Хавинсон посмотрел на меня с глубоким искренним изумлением.

- Ни о чем подобном не слышал, - сказал он.

Всю жизнь я терялся перед бесстыдной очевидной ложью. Глядя прямо мне в глаза, этот человек называл черное белым. Его полное спокойствие, его вежливость и обходительность сразу же окрасились ощущением угрозы.

- Я подумаю... Ведь это не очень срочно?

- Почему же? Именно срочно... Не знаю, чем бы кончился этот разговор, но в эту минуту дверь кабинета Заславского распахнулась и в комнату не вошел, а влетел Александр Васильевич Горинов, инженер-железнодорожник, член-корреспондент Академии Наук. Я знавал его, мы встречались у 3. В. Ермольевой (выдающийся ученый-биолог, жена Льва Зильбера) и были в дружеских отношениях.

- Да что вы мне толкуете, что нет никаких ограничений, - говорил он выбежавшему вслед за ним лысому отвратительному человеку, похожему на деревянную куклу, с лицом, в котором наудачу были прорезаны глаза, а вместо рта - узенькая щель. - Я вчера пытался устроить в свою лабораторию доктора наук на должность лаборанта, и мне отказали. Рад вас приветствовать, Вениамин Александрович. - Мы дружески поздоровались. - И в таком положении сотни людей! Да какое там сотни! Десятки тысяч!...

Это было так, как будто кто-то ударом кулака распахнул окно, и в комнату хлынул свежий воздух. Напряжение исчезло, и хотя разговор продолжался, Хавинсон вдруг как бы утратил прежнюю уверенность, даже стал казаться не таким красивым..."

Из "Правды" Каверин поехал к Эренбургу. Тот уже знал о письме. Между ними произошел такой разговор:

- Илья Григорьевич, как поступить?
- Так, как вы сочтете нужным. В разговоре правдистов со мной вы упоминались. Если вы откажетесь, они подумают, что отсоветовал Эренбург.

-Так это ложь, что письмо согласовано с вами?

- Конечно, ложь. Разговор был предварительный. Я еще не читал этого письма..." Однако вернемся к самому письму. Теперь уже известно, кто отважился от подписи отказаться. Среди этих десяти смельчаков нужно назвать генерала армии Якова Крейзера, певца, народного артиста СССР Марка Рейзена, композитора Исаака Дунаевского, писателей Вениамина Каверина и Илью Эренбурга, поэта Евгения Долматовского, академика-экономиста Евгения Варгу и ряд других. А кто же письмо подписал? Список этот велик. О нем, в частности, пишет известный историк Г. Костырченко в своей недавно вышедшей в Москве книге "Тайная политика Сталина". (Рецензия на нее была опубликована профессором Федором Ляссом в "ЕК" 10 января)

В отличие от А Ваксберга, В. Каверина и Я Этингера историк Г. Костырченко отвергает сведения о подготовке к массовой депортации евреев. Каков же его аргумент? Вот что он пишет.

"Нельзя не учитывать и такой достаточно весомый антидепортационный аргумент, заключающийся в том, что, несмотря на тотальное предание гласности после августа 1991 года всех самых секретных политических архивных материалов сталинского режима, не было обнаружено не только официальной директивы, санкционирующей и инициирующей депортацию, но даже какого-либо другого документа, где бы она упоминалась или хотя бы косвенно подтверждалась ее подготовка (в том числе пресловутые сотни тысяч страниц списков евреев на выселение). Если бы нечто похожее существовало в действительности, то непременно бы обнаружилось, как это произошло со многими другими утаенными советским режимом секретами..."

Хочу автору возразить, что у самого Сталина и в его окружения существовало так называемое "телефонное право", когда секретные приказы отдавались устно и нигде не фиксировались. Не так ли был убит Соломон Михоэлс? А ведь не будь такого свидетеля, как Светлана Аллилуева, которая собственными ушами слышала разговор отца (Сталина) по телефону, когда он дал указание считать убийство автомобильной катастрофой, до сих пор бы некоторые "защитники" отрицали причастность Сталина к этому мерзкому делу.. Лишь в дальнейших своих рассуждениях Г. Костырченко пишет: "Чтобы снять политическое напряжение, возникшее в связи с "делом врачей", Сталин, - как вспоминал потом Л. М. Каганович, поручил секретарю ЦК и главе Агитпропа Н. Михайлову подготовить от имени наиболее выдающихся и известных в стране деятелей еврейского происхождения проект соответствующего письма в редакцию "Правды". В 20-х числах января (1953) такой текст был готов, и не только в машинописном исполнении, но даже в виде газетного оттиска. Новация сработанного под началом Н. Михайлова проекта письма состояла в том, что в нем впервые с начала пропагандистской компании четко проводилась дифференциация между "еврейскими буржуазными националистами", именуемыми отщепенцами и выродками, и честными "еврейскими тружениками".

Именно к последним, по словам Г. Костырченко, обращались именитые подписанты письма, призвавшие "активно бороться против еврейского буржуазного национализма этих отъявленных врагов еврейских тружеников".

Поддержать обращение в "Правду", как пишет Г. Костырченко, должны были 59 известных ученых, артистов, литераторов, конструкторов, врачей, военных, а также рабочих и колхозников еврейского происхождения. Однако в ходе этой акции, которую сотрудникам ЦК помогли осуществлять работники "Правды" (журналисты Д. Заславский и Хавинсон-Маринин), возникли сбои. И "с Кагановичем, и с Эренбургом и десятые другими знаменитостями, которые отказались подписать письмо. " Красочно эту процедуру описал Аркадий Ваксберг: "Мы знаем далеко не всех, кто подписал, и в тех случаях, когда нет сколько-нибудь убедительных доказательств, имена лучше всего опустить. Но и те, что достоверно известны, ни в коем случае не заслуживают запоздалого упрека: не дай Бог никому оказаться в той западне, куда Сталин загонял избранников своего сердца. Подписал академик Фрумкин. Подписал генерал-полковник Борис Ванников, бывший нарком оборонной промышленности (в 1941 году он уже прошел в лубянской тюрьме через адские пытки). Подписал известный авиаконструктор Семен Лавочкин. Подписал дважды Герой Давид Драгунский. Подписал замечательный поэт Самуил Маршак (потом мучился от этого всю жизнь). Подписал писатель Василий Гроссман (его только что, за два или три дня до вызова в "Правду", оскорбительно высек на страницах той же "Правды" злобствующий антисемит Михаил Бубеннов, затем напустились и другие газеты, и Гроссман, как вспоминают его друзья, решил, "что ценою смерти немногих можно спасти несчастный народ"). Подписал один из самых высокообразованных и уважаемых поэтов Павел Антокольский. Подписал автор "Катюши", композитор Матвей Блантер - и потом с ужасом каждое утро дрожащими руками открывал газету, страшась увидеть свою фамилию под этим письмом..."

Г. Костырченко приводит интересные данные о том, какие "передряги" выдержал текст письма. Высказанные Эренбургом в собственной записке на имя Сталина замечания были учтены при редактировании нового текста письма. (Кстати, сам оригинал записки недавно был найден в президентском архиве, и на нем имеются пометки Сталина). Составление письма в "Правду" поручили тогдашнему главному редактору Дмитрию Шепилову, и 29 января подправленный проект направили Маленкову, а тот, в свою очередь, представил его Сталину. 2 февраля к письму "пристегивается" сопроводительная записка и материалы направляются... в архив. Сталин, вероятно, понял бесперспективность предпринятой акции. Вполне возможно, что вождь вообще этой идеей провоцировал окружающих, дабы убедиться в их преданности и готовности пойти на любые преступления...

Кроме названных авторов, обратившихся к теме депортации евреев Сталиным, есть еще два высокопоставленных свидетеля, которые в своих мемуарах приводят интересные подробности. Так, Я. Этингер, автор воспоминаний "Это невозможно забыть...", сообщает, что летом 1970 года неоднократно встречался с бывшим членом Политбюро ЦК КПСС и председателем Совета Министров СССР Николаем Александровичем Булганиным. Я. Этингера интересовало "дело врачей" и предполагавшаяся после их публичной казни депортация еврейского населения.

"Булганин рассказал мне, - пишет он, - что, по его сведениям, процесс над "врагами", который намечался на середину марта 1953 года, должен был завершиться вынесением смертных приговоров. Профессоров предполагалось публично повесить на центральных площадях в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске, Свердловске, других крупнейших городах. Причем была составлена своего рода "разнарядка", где было заранее расписано, в каком конкретно городе будет казнен тот или иной профессор.

Булганин подтвердил ходившие в течение многих лет слухи о намечавшейся после процесса массовой депортации евреев в Сибирь и Дальний Восток. В середине февраля 1953 года ему позвонил Сталин и дал указание подогнать к Москве и другим крупным центрам страны несколько сотен военных железнодорожных составов для организации высылки евреев..."

Такие же сведения автор приводит со слов Н. С. Хрущева, который уже будучи в отставке, говорил, опираясь на высказывание Сталина, что планировалось организовать "народные выступления" и до места назначения должна была доехать лишь половина евреев.

Детализирует эти сведения майор КГБ Алексей Рыбин, телохранитель Сталина. Он лично присутствовал на двух секретных совещаниях, где отрабатывались детали операции. Он вспоминает, что был направлен в паспортный отдел московской милиции, чтобы удостовериться в полноте списков врачей "неарийского" происхождения с указанием их домашних адресов. Эти адреса должны были быть переданы погромщикам. У того же Я. Этингера мы находим любопытные сведения о манере вождя руководить подобного рода операциями:

"Я задал Булганину вопрос: были ли какие-либо письменные указания Сталина относительно депортации евреев? Он усмехнулся и сказал: Сталин не дурак, чтобы давать письменные указания по такому вопросу. Да и вообще Сталин очень часто прибегал к устным распоряжениям, особенно когда он обращался к членам Политбюро. Он не считал нужным давать письменные указания. Ведь Сталин общался с ними практически ежедневно".

В заключение необходимо сказать несколько слов об антисемитизме Сталина, что во многом объясняет провал ряда акций последнего периода его жизни. Сопротивление многим сумасбродным его начинаниям наблюдалось не только среди его стареющего окружения.

… только его смерть спасла миллионы советских евреев от участи, подобной гитлеровскому "окончательному решению еврейского вопроса".

С любезного согласия редакции “Еврейского камертона”

http://berkovich-zametki.com/Nomer12/Raz1.htm



другие темы:
Subscribe
promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments