anton21 (anton21) wrote in rus_vopros,
anton21
anton21
rus_vopros

муслимовская карта, 2/4

в четырех частях

Факты и реалии в Концепции мусульманской уммы: от религии к национализму и глобализму , 2/4

Автор – Виталий Наумкин,
президент Центра стратегических и политических исследований, руководитель Центра арабских исследований Института Востоковедения РАН, профессор МГУ им. М. В. Ломоносова (Россия)

размешено 9.10.13 в «Руском Вопросе» 9.10.2013г.

Как иллюстрация к книге Бжезинского

«Великая шахматная доска» (аудиокнига)

http://rus-vopros.livejournal.com/3693030.html


Толкование образованного от уммы другого слова – умми (уммийй) – также неоднозначно. В современном языке умми означает человека, не умеющего читать и писать.




Вопрос заключается в том, было ли это значение изначально заложено в слове или оно вторично. Умми (ummiyy) неоднократно встречается в Коране, в том числе и в качестве эпитета Пророка Мухаммада, например, в суре 7 («Преграды»), аят 157 и 158 – ar-rasūl an-nabiyy al-ummiyy. По мнению многих арабских лексикографов
[17], этот эпитет использован потому, что Пророк не владел грамотой. Конечно, такое суждение мнение принадлежит все-таки более поздним комментаторам, жившим в другую эпоху и не всегда вникавшим в этимологию слов. Они, конечно, могут ссылаться на отдельные хадисы, вроде: Kull muslim ummiyy aw katib («Каждый мусульманин неграмотен (?) или пишет»[18], – заметим, что и здесь есть коннотация с Писанием, al-Kitāb).

Р. Паре проводит аналогию между этими аятами и аятом 2 из суры 62 («Собрание»)[19], где говорится о том, что Аллах послал к ummiyyūn Посланника из их числа. Паре небезосновательно считал, что здесь речь идет явно не о неграмотных людях (а именно так толкуют этот термин большинство переводчиков Корана[20]), а о людях, не знавших Единого Бога и Писания, язычниках. Это подтверждает текст аята 78 суры 2 («Корова»): «Среди них есть ummiyyūn, которые не знают Писания...»[21]. Возможно, это слово здесь лучше всего переводить не как «язычники», а как «невежественные», вкладывая в него именно такой смысл, но не «неграмотные» (русский перевод с английского перевода Абдуллы Юсуфа Али) и тем более не «необразованные» (в суре 3, аят 20 того же перевода[22]). Впрочем, «невежественные» понимать и как «неграмотные». Кстати. В хадисах встречается и выражение al-umma al-ummiyya – «невежественная умма», не знающая Писания[23].

Таким образом, в Коране говорится, что арабам ниспослан Пророк, который вышел их среды, среды людей, не ведавших Писания. А если вчитаться в аяты 156–157 суры 7 («Преграды»), то можно предположить еще одно толкование: эпитет умми применительно к Пророку, запись о котором «люди найдут в Торе и Евангелии»[24], есть дериват от уммы, иначе говоря, это «Пророк уммы» (!), но тоже не «человек, который не умел читать и писать». В контексте спора о значении эпитета умми термин умма также чрезвычайно важен.

В новое и новейшее время понятие умма приобретает новую многозначность. Для мусульманских реформаторов XIX века (Мухаммад Абдо, Джамаль ад-Дин аль-Афгани и др.) умма – символ их панисламского проекта. Когда в 1924 г. был упразднен халифат, возникло новое движение халифатистов, для которых понятие уммы также было инструментом объединения всех мусульман. В противоположность этому трансграничному проекту набиравшее силу и одерживавшее первые победы после Первой мировой войны национальное движение арабов видело своей целью создание независимых государств в границах бывших колоний, и употреблявшееся в арабском языке слово умма здесь совпадало с европейским понятием нации. Исключением для национальных проектов был план создания Великого арабского государства, который пытался реализовать после Первой мировой войны хашимитский шариф Мекки, но пообещавшие ему поддержку англичане, успешно использовав его в борьбе против турок, не выполнили свое обещание.

Для исламских движений того времени умма, естественно, имела религиозный контекст, но и в них были как сторонники создания как национальной исламской государственности, так и панисламисты. Образованное на Аравийском полуострове в результате экспансии недждийских племен новое государство – Саудовская Аравия, воодушевлявшееся идеями крупнейшего исламского реформатора Мухаммада Абд аль-Ваххаба, первоначально имело экспансионистские амбиции, но постепенно замкнулось в границах, согласованных с соседями. Вплоть до 1960-х гг. XX в. саудовский ислам не предпринимал серьезных попыток распространить свое влияние на мусульман ни в региональном, ни в глобальном масштабе.

Отделившийся от Индии в 1944 г. Пакистан был полиэтническим государством, образованным на основе концепции исламской уммы, но с самого начала не стремился к расширению рамок этой государственности. Саудовская Аравия и Пакистан так и остались единственными примерами национальных государств, созданных по конфессиональному признаку. Для завоевывавших сильные позиции на Ближнем Востоке с конца 1940-х годов панарабских националистов (насеристы, басисты, Движение арабских националистов) высшей целью было объединение всех арабов. Их доктрина единой арабской нации была светской, и в эту нацию включались и арабы-немусульмане, и национальные меньшинства. Таким образом, у националистов произошла трансформация, обратная той, что имела место в эпоху Пророка Мухаммада: от уммы мусульман к умме арабов (!). В эпоху господства светских националистов (в лозунгах и насеристов, и баасистов, и ДАН варьировались три компонента: свобода, единство, социализм) в большинстве мусульманских обществ, возглавлявших борьбу за освобождение от колониализма, исламисты пытались противопоставить им свое видение общественно-политического идеала, возродить прежнее видение уммы и вдохнуть в него новую жизнь. Один из символов современного радикал-исламизма, казненный в Египте в 1966 г. Сеййид Кутб писал: «...Умма – не только территория, которую занимает ислам, и не отечество людей, предки которых когда-то в прошлом жили в соответствии с исламским образцом... Мусульманская умма – это сообщество (jama‘a)[25] людей, вся жизнь которых – в ее интеллектуальном, социальном, экзистенциальном, политическом, моральном и практическом аспектах – основана на исламском образце (minhāj)»[26]. Панисламистская линия получила продолжение в концепциях халифатистов конца ХХ века, вроде Партии исламского освобождения (Хизб ат-тахрир ал-ислами).

В это время уже почти все мусульманские народы (за исключением палестинских арабов) жили в границах тех или иных национальных государств, но именно теперь, в эпоху глобализующегося мира, стало возможным говорить о появлении уммаизма как нового общественно-политического течения, основанного на концепции уммы. Это опять сообщество мусульман, но в новом, особом понимании, и в развитии этого течения немалую роль играли и продолжают играть мигранты из мусульманских государств, живущие в Европе, и в меньшей степени – другие мусульманские диаспоры. Именно этот уммаизм является сегодня объектом пристального интереса исследователей ученых как в самом исламском мире, так и на Западе. В острых дебатах между авторами различных, зачастую взаимоисключающих оценок и обобщений можно выделить несколько главных моментов.

В частности, споры между учеными ведутся по поводу того, чем, собственно, является современная концепция исламской уммы (использование этого арабского термина для обозначения нации граждан государства, естественно, остается за рамками данного дискурса). Разброс мнений чрезвычайно широк. Французский исламовед Оливье Руа, с одной стороны, говорит о складывании глобального, «деэтнизированного и детерриториализированного ислама», с другой – отвергает уммаизм, поскольку, как он считает, умма есть «абстрактный универсум»[27], хотя он и притягивает в Европе и на других континентах мусульманские меньшинства, утратившиеся связи с культурами наций, из которых они вышли. Американский исламовед Джеймс Пискатори еще более определенно утверждает, что умма не является политическим конструктом[28]. По мнению Джуди, перевод термина умма как нации неверен, поскольку он объединяет людей на основе наследия, конвенции, веры или даже образа жизни[29].

Однако этот взгляд разделяют не все. Немалое число специалистов исходят из того, что под уммой подразумевается именно «объединенная нация» последователей исламской религии и термин имеет ярко выраженную политическую коннотацию. По мнению английского ученого Фреда Хэлидея, «само определение уммы как сообщества на основе общих ценностей, религиозных или нет, имеет политические импликации»[30]. Американский исследователь Роберт Сондерс в противоположность Пискатори утверждает, что умма сегодня является «транснациональным политическим сообществом»[31]. Известное «дело с карикатурами» является для него той лакмусовой бумажкой, которая подверждает политический характер глобальной идентификации мусульман с уммой: «Глобальная реакция мусульман на “карикатурное дело” подчеркивает развитие стойкой коллективной идентичности среди мусульман мира, такой, которая не может адекватно объяснена в рамках религиозного товарищества»[32].

Он напоминает о том, что еще в колониальную эпоху панисламские движения использовали понятие уммы как нации для накопления политического капитала[33]. Но именно «карикатурное дело» показало, что «идентификация с уммой в отличие от членства с других виртуальных сообществах (на основе занятий спортом, различного рода хобби и т. п.) имеет далеко идущие политические последствия». Сондерс приходит к выводу, что исламскую умму уже сегодня можно считать нацией (как не вспомнить Сеййида Кутба: «У мусульман нет другой нации, кроме ислама»).

Автор исходит при этом из функционалистского понимания нации[34]. Конечно, в эмиграции мусульманами создается «содружество общих чувств», которое и является основой такого псевдонации. Но нельзя не учитывать, что мигранты-мусульмане постепенно интегрируются в общества, в которых они живут, многие из них фактически теряют свою идентичность, заимствуют культурные образцы стран пребывания, зачастую, особенно в новых поколениях, начинают вести себя так же, как коренные жители. Даже недавно бунтовавшая молодежь парижских предместий, по преимуществу мусульманская, между собой говорит на старом жаргоне французского. А общим языком общения для европейских мусульман служит английский. Можно ли говорить при этом о процессе создания в этих обществах особой, трансгосударственной нациеподобной общины (пусть даже единодушно солидаризующейся в осуждении публикации карикатур на Пророка)? Как влияет на него европейская интеграция? Можно ли считать, что параллельно с формированием общеевропейской идентичности у французов, немцев, голландцев и т. д. формируется процесс идентификации европейских мусульман с траснациональной исламской уммой? Ответы на эти вопросы в некоторой мере могут экстраполироваться и на ситуацию в России и государствах СНГ.

Прав ли Карич, несколько парадоксально утверждающий, что европейские мусульмане проходят «еврейскую стадию в Европе», когда европейские евреи «боролись за институты, с помощью которых они могли бы сохранить свою религиозную и культурную идентичность»[35]? Исходя из того, что европейское окружение, в котором находятся сегодня мусульманское меньшинство, весьма напоминает отношение, с которым сталкивались евреи в конце XIX века, в перспективе не исключено появление массового политического движения, полагает Сондерс, типологически сходного с сионизмом, ведь для Герцля антисемитизм был главным толчком к созданию этого националистического движения.




</div></div>
Tags: руский вопрос
Subscribe
promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments