anton21 (anton21) wrote in rus_vopros,
anton21
anton21
rus_vopros

чтобы соединиться необходима идентичность или кто такие другие руские (3/4)


наукообразное начало -- объективная востребованность национализма, - национальные группы и народностьhttp://rus-vopros.livejournal.com/3732563.html

ДАЮ БЕЗ СОКРАЩЕНИЙ И КОММЕНТАРИЕВ :



Оригинал взят у ugunskrusts83 в Кто такие "другие русские"? - 3

3.) Принеся наибольшие жертвы на алтарь борьбы с СССР, русское антибольшевистское движение, однако, таило в своей идеологии (но не практике, которая всегда была выше всяких похвал) «бомбу замедленного действия». Дело в том, что интерпретируя войну с коммунизмом как гражданскую, белое движение неминуемо признавало соотечественниками, находящуюся по ту сторону фронта как орду.




Прочие антибольшевистские резистансы (украинский, грузинский, северокавказский), при несравненно меньшем вкладе в войну против интернациональной чумы, видели себя участниками совершенно иного типа войны, – войны национально-освободительной.
Конечно, при детальном рассмотрении выяснится, что львиная доля, если не большинство, тех же украинцев воевала отнюдь не на стороне Петлюры, а белорусы, за исключением «оседланного» эмиссарами БНР Слуцкого восстания, даже не успели познакомиться со своим национализмом.
Но это не мешает национальной интеллигенции этих народов видеть в большевизме не социальную рознь, а иноземное вторжение. Понятия «гражданской» и «национально-освободительной» войны очень относительны, особенно для недооформленных наций, у которых оба этих типа сливаются воедино. Но выигрышной, как тогда, так и сейчас является именно вторая интерпретация, позволяющая с максимальной чёткостью отделить друга от врага без фальшивого сострадания к «обманутому ближнему». Последний мгновенно превращается в агрессивного инородца или, по крайней мере, в манкурта и долгие увещевания, обращённые к нему как к «заблудшему брату», сменяются автоматной очередью,                                     т.е. тем языком, на котором обычно беседуют с оккупантами и коллаборационистами.                                                                       На междоусобной войне нельзя быть националистом в полной мере. Зато трансформирую гражданское противоборство в битву за самоопределение народа, националист из управляемого участника столкновения социальных стихий превращается в охранника своей земли, его прежде неустойчивая натура крепчает, обрастает теллургическими свойствами (приближаясь к «партизану» Карла Шмитта) и её уже не так просто поставить в тупик посулами «примирения». Примирение возможно между частями одного народа, разные же народы склонны биться между собой до победного конца.                                                                 Есть ли предпосылки для интерпретации белой борьбы как национально-освободительной?                                                              Вопреки попыткам представить её как исключительно борьбу за «Единую и Неделимую Россию»                               (если абстрагироваться от часто придаваемого этому лозунгу «империалистического» смысла, то нельзя не признать, что сам по себе он достаточно амбивалентен: ни в «единстве», ни в «неделимости» национального государства нет ничего плохого. Но, во-первых, эти «единство» и «неделимость»                                                     не должны попирать права других народов, и во-вторых, в контексте современного унификаторского глобализма истинная консервативная альтернатива заключается в развитии локальных вариаций русских, что подразумевает скорее «Единую, но Делимую Россию»), т.е. за «целостность государства»                                            и «стабильность», её главным содержанием был национальный активизм, которому лишь военная неудача не позволила в итоге развиться до уровня итальянского фашизма. По меньшей мере, странно выставлять движение, возникшее как ответ на потерю Россией независимости в октябре 1917 года, в качестве этатистского и «государственнического». Настоящими этатистами в той ситуации были большевики, даже в своей, по началу «прогрессивной», национальной политике действовавшие по рецептам Макиавелли.
Не должно смущать и кажущееся отсутствие государства-оккупанта, наличие которого обязательно для признания войны национально-освободительной. Для решения этого ребуса надо всего лишь открыть работу Карла Шмитта «Понятие политического». В эпоху всеобщей политизации, уже вступившей в свои права к 1917 году, государства перестали быть единственным источником суверенного властвования, уступив дорогу новым субъектам мира политики, в т.ч. партиям. Одна такая партия, вернее сверх-партия – Интернационал, перехитрив кайзеровскую Германию (военного противника России и «нормальное государство»), смогла по-настоящему оккупировать русские просторы, предварительно упразднив на них все институты Российской империи. Вышеуказанные схемы проливают свет на гибель русской государственности, но как быть с народом, порабощённым в результате оккупации?                                                                                     Кого иметь в виду под «другими русскими» и справедливо ли говорить об их национальном самоопределении?
На первый взгляд, намного легче мыслить здесь в категориях обычного гражданского столкновения: «красные» низы против белых «верхов» и никаких отдельных, «белых» наций. Не вдаваясь в описание социального состава белых и красных, признаем: да, в те дни разговор о войне между двумя русскими этносами приняли бы за бред. Но удалённость событий позволяет взглянуть на картину иначе. Советизированные и дерусифицированные «русские» пожинают плоды верности режиму, но по-прежнему лояльны ему, посреди них разбросаны немногочисленные, но хорошо организованные анклавы «других русских», для которых война с «красным зверем» далека от завершения. Всё это говорит о долгом этногенезе: распад в 1917 году общерусской имперской нации, так до конца и не сформированной, на отдельные социальные (и этнические, если считать украинцев) компоненты, дал отсчёт поляризации «русских» по линии советский/антисоветский (т.е. национально-русский). Внутри СССР шёл процесс нарастания противоречий между
принявшими советскую власть русскими и русскими, отказавшимися рвать с традиционным укладом жизни, а обострённые до предела социальные конфликты, как известно, постепенно приводят к кристаллизации новых общностей. Тем паче, что русских антибольшевиков нельзя назвать однородными в социальном плане. Русская эмиграция даже отдалённо не напоминала французскую конца 18 века, – в отличие от неё, состоящей целиком из аристократов, Русское Зарубежье впитало в себя все классы дореволюционного русского народа, от членов дома Романовых до деревенских мужиков. Наконец, если «белая» и монархическая Вандея послужила катализатором для бретонского сепаратизма (ни минуты не монархического), то почему русское антибольшевистское сопротивление, местами (например, на Тамбовщине, русском Севере, в Приморье) опиравшееся на региональную специфику, не может по прошествии стольких лет антагонизма лечь в фундамент новой нации? Когда мир следит за малейшими колебаниями в самоидентификации тех или иных регионов и этнических групп, не время ли «другим русским» попробовать, перефразируя Ленина, «превратить гражданскую войну в национально-освободительную»?                                                           «Другие русские» – это самостоятельный этнос, реликт старой России, не пожелавший вместе с остатками имперской нации утилизироваться во чреве советского Левиафана. Таким образом, он имеет право                                      на самостоятельное прочтение всей русской истории не только после, но и до 1917 года, на определённый историософский «апгрейд», необходимый в целях пущего обособления от «большого» русскоязычного народа. В его системе координат «белое» и «зелёные» борцы с большевизмом не ретрограды                                                 и не бандиты, а повстанцы, с оружием в руках выступившие против этатизма Красной Орды, последнее пополнение национального пантеона.                                                                                                                                                           Зёрна, посеянные этими борцами, сегодня восходят в виде колосьев новой нации, этих самых «других русских».{C}{C}{C}


Tags: грядущая россия, мигранты, народность, национализм, национальная память, национальная политика, право, просвещение, рго, ри, рн, руский вопрос, рф-ия, социальный национализм, ссср-ия
Subscribe
promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments