anton21 (anton21) wrote in rus_vopros,
anton21
anton21
rus_vopros

«МНИМЫЕ ВЕЛИЧИНЫ» (отрывки из романа)

Оригинал взят у ganfayter в «МНИМЫЕ ВЕЛИЧИНЫ» (отрывки из романа)


Николай Нароков  (Николай Владимирович Марченко 26.06.1887г – 3.10.1969г)
                          «МНИМЫЕ ВЕЛИЧИНЫ»  Роман.

Издан в 1952 году. Переведен на все европейские языки.


                                        (ВЫДЕРЖКИ ИЗ РОМАНА)
Разговор начальника НКВД Любкина с его заместителем Супруном

…если сейчас самого Ежова или Сталина спросить, зачем они этот погром устраивают, то они и сами ничего объяснить не сумеют. Потому что тут не разум и не план, а вроде как бы инстинкт.
—  Что же? Сам-то ты как понимаешь?
—  Я-то? Я так понимаю: послушание. А еще вернее — подчинение.
—  Подчинение? — переспросил      Супрунов.—   Чье подчинение? Кому?
Любкин перевел на него глаза.
—  Вообще!  Не   «чье»,  а — вообще.  Ты сам  рассуди, Павлуша. Вот, скажем, колхозы. Для чего их ввели?   Объяснение,   конечно,   есть: надо   всякое   зерно государственным    сделать.  Оно,  конечно,  правильно, объяснение   это,   но  ведь  зерно  государственным  сделать можно и иначе: мужиков не разорять, в Колыму их не посылать и тысячами не расстреливать. И я так понимаю:  государственное   зерно — это   не   настоящее (он очень сильно подчеркнул это слово), а настоящее в  том,  чтобы  мужик  почувствовал:   что с  ним  хотят, то и сделают, а сам он ничего поделать но может, и даже пальцем пошевелить у него возможности нет.
—   Дальше! — немного   нахмурился   Супрунов.
—   Или,   скажем,  возьмем   стахановщину...  Ты думаешь,   ее  для  повышения  производительности  труда ввели? Повышение, конечно, правильная цель, но... не настоящая!   Настоящее, Павлуша, в том, чтобы рабочий знал: должен он работать вот так-то, т. е. по-стахановски, а не как-нибудь иначе, не по-своему. Надо ему в  башку вбить,  что  никакого   «по-своему»   у него нет и быть не может, совсем нет, никогда нет. Настолько   нет,   что  никакое   «по-своему»   ему  и  сниться  не должно. Правильно я говорю?
—   Дальше! — еще  сильнее  сдвинул  брови  Супрунов.

—   А дальше все то же. Вот на заем из года в год заставляют подписываться.  Зачем? Чтобы средства собрать?   Наша  страна,  Павлуша,  богатая,  средства  мы и без займов собрать  можем,  это  цель не настоящая, а настоящая цель займов в том, чтобы каждому во все нутро  втемяшить:   «Приказали  тебе  на  заем подписаться, ты и подпишешься!    Приказали   тебе   при этом «ура» кричать  ты  и кричишь!   И  даже  охотку чувствуешь «ура» кричать. И никакой мысли, чтобы «нет» сказать, в тебе уже нет, и никогда ее в тебе не будет!» Людям в мозг, в сердце и в шкуру вколачивают такое сознание, что ты, мол, не только не можешь чего-нибудь своего хотеть, но даже и не хочешь хотеть.
—  Дальше!     Дальше! — немного    изменил    своей сдержанности  Супрунов и немного   нервно   перебрал пальцами по бархату кресла.
—  А дальше ничего и нету: всё. Но только в этом уж подлинно — всё. Настоящее, оно в том, чтобы сто восемьдесят миллионов человек к подчинению привести, чтобы каждый знал: нет его! Ты пойми: сто восемьдесят миллионов человек, и каждый человек — нет его! Настолько нет, что сам он это знает: его нет, он— пустое   место,   а   над   ним — всё.   И   вот   это-то... это «всё» и это «ничего», они-то и есть на-стоя-щее! — особо подчеркнуто закончил он со странной нотой в голосе.
Супрунов несколько секунд подумал, закурил, выпустил длинную струю дыма и с холодным спокойствием спросил:
—  Что же?
—  Ясно! — дернул  плечом Любкин.— Наше  с  тобой дело, которое мы сейчас вот делаем, совсем не в том, чтобы с врагами народа бороться. Какие там враги! ГДЕ они? Такие же граждане, как и все, и ни в чем они не  виноваты, это  мы с тобой доподлинно знаем: нас  не  обманешь,  да  и  мы  обмануть себя не  дадим. Это дело, ежовская-то кампания, в том состоит, чтобы в каждую клеточку мозга и нерва гвоздь вбить:  «Нет меня!» Нам с тобой поручено до того людей довести, чтобы они, чуть только перед ними хомут поставят, ерами бы в этот хомут полезли. Подчинение! Такое подчинение, чтобы он, сукин сын, даже и не думал, будто это он подчиняется, а думал, будто он по своей воле в хомут лезет. потому что в том хомуте его счастье. Подчинение! Вот оно-то... оно-то и есть на-стоя-щее! — опять очень сильно подчеркнул он это слово.
—  Кому   подчинение? — резко   спросил   и   выпрямился Супрунов.
Любкин поднял на него глаза.  Минуту помолчал.
—  А вот этого я и не знаю, Павлуша.
—  Не  знаешь?  Разве?  Как  же  так — не  знаешь? Очень даже знаешь, не имеешь права не знать. Кому подчинение?   Коммунистической   партии   подчинение! Строительству коммунизма подчинение!
В его голосе явно зазвучала злая насмешка, почти издевательство: словно он плевал на что-то и был рад, что плюет.
— Па-артии? — в   тон   ему   подхватил  Любкин.— Коммунизму? Да   ведь   коммунистическая  наша  партия...  она  ведь тоже  уже подчинена!  Она ведь тоже в хомут полезла,  да так полезла,  что думает,  будто этот хомут,— это она сама и есть.
—  Ну-ну! — почти    прикрикнул   на   него   Супрунов.— Молчи!
—  Я и молчу! — хитро подмигнул ему Любкин.— Я вот как молчу:  ни слова. Обвинительные заключения  подписываю,  на тройке их докладываю, сколько надо человек уничтожить, всех уничтожаю, а... молчу. Но только ты не сомневайся: если нашей коммунистической партии  завтра прикажут  выкинуть  из  мавзолея труп Ленина, проклясть Карла Маркса и  заплевать комкоммунизм, так она и выкинет, и проклянет, и заплюет. И не потому, что послушается, а потому, что будет думать, будто это она сама так хочет.
—   Правильно! — припечатал   Супрунов.— А   после того, как мы нашу  ежовскую кампанию проведем, так она  и еще больше подчинится, совсем подчинится, до конца. Но... кому ? Кому подчинится?
Любкин опять посмотрел на него: глубоко, с силой. Посмотрел, чтобы найти ответ в самом Супрунове. И, вероятно, нашел: тот же ответ, что был в нем самом.
—   Кому?   Большевизму.   Вот   он-то   и   подчиняет себе все: и партию, и людей, и жизнь.
Супрунов опять встал с кресла: не любил долго сидеть.
—  Это ты — правильно.  Большевизм! — очень ровно сказал он.— Только большевизм. Один только большевизм. Что же еще?
—   Больше ничего. Не коммунизм же.
—  Э! — презрительно      отмахнулся      Супрунов. — Это — для дурачков.
—  Только  для дурачков,— очень  спокойно и уверенно  повторил  за  ним Любкин.— Ты...  Я  вот  тоже так понимаю.
                                   

РАЗГОВОР В КАМЕРЕ МИРОЛЮБОВА И ГРИГОРИЕМ МИХАЙЛО-ВИЧЕМ.

«… Право, путь от амебы до человека проще и короче, чем путь от человека до… большевика!»


РАЗГОВОР В РЕСТОРАНЕ НАЧАЛЬНИКА НКВД ЛЮБКИНА СО СВОИМ ЗАМЕСТИТЕЛЕМ СУПРУНОМ

Любкин опустился на стул. Он не только все понимал, но понимал  с тем большей ясностью, что ни одно слово Супрунова не было для него новым. Каждое словo уже давно было в нем самом.
 — Ты вот говоришь,— не меняя ни вида. ни позы, ни тона, размеренно продолжал  Супрунов,—что тебе невкусно   есть,  если ты  не   знаешь, как оно называется.  Смешно мне это слышать, чтоб ты знал! «Называется!»—слегка  фыркнул  он.— Черт  вас  знает,  зачем вам обязательно название нужно!— дернул он плечом   не объясняя, о ком это о «вас» говорит он.— А чуть только я тебе какой-то дурацкий суперфляй назвал, так ты и попробовать захотел: вкусно-де!.. Так я если ты хочешь и если тебе это непременно надо, сколько угодно суперфляев назову:  «коммунизм», «советская   власть»,   «социалистическое   строительство»... мало тебе? Могу и еще:  Маркс, Ленин, Сталин. Еще мало? Так я могу и еще суперфляй назвать:  «коммунистическая   партия». Самый что ни на  есть   суперфляйный суперфляй! Мы с тобой в восемнадцатом году за коммунизм кровь проливали и умереть готовы  были, а ведь коммунизма-то и нет! Не в СССР его нет,  про СССР и говорить нечего, а вообще его нет! Вообще!  Суперфляй для дураков есть, а коммунизма нет и быть не может, потому что борьба не за коммунизм идет, а за то — кто наверху? у кого вожжи в руках?— властно и даже грозно выпрямился Супрунов.— Только в вожжах дело, Ефрем, только во власти дело, а совсем не в Марксе-Ленине! Что тебе нужно: суперфляй или вожжи? Коммунист ты или большевик? Сможешь ты, ради вожжей, эту самую коммунистическую партию к стене поставить и сам ей пулю в затылок всадить?








Tags: книги
Subscribe
promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment