anton21 (anton21) wrote in rus_vopros,
anton21
anton21
rus_vopros

ОСТРОВ СЕВЕРНОЙ ФИВАИДЫ

"... первоочередным он считал незамедлительное снятие с карты города имен его разрушителей, просуществовавших многие годы и вошедших в сознание многих поколений людей в качестве положительных героев. Такая подмена разрушала уже не камни и стены города, а живое сознание его граждан, т.е. его будущее. "Удивительно, какое огромное число жителей знает кое-как только тот исторический период, который отпущен им Господом. Вся история – и великая, и малая – умещается в их маленькую жизнь, наполненную праздниками приобретения насущного или сверх того, опечаленного трагедиями неполучения премии или тринадцатой зарплаты и динамикой борьбы за место в каком-нибудь советском департаменте. Их совсем не волнует, что исторически в этом городе не может и не должно быть улицы Карла Маркса, а отсутствие памятника Юденичу является вопиющей исторической несправедливостью …".

Оригинал взят у rocor_spb в ОСТРОВ СЕВЕРНОЙ ФИВАИДЫ
В издательстве "Дмитрий Буланин" вышла книга "Остров Северной Фиваиды" Александра Львовича Никитина (1956–2005) — петербургского историка, краеведа, хранителя фондов двух крупнейших военных коллекций — Суворовского и Артиллерийского, редактора церковно-общественного журнала "Возвращенiе", православного публициста, старосты первого в Санкт-Петербурге прихода Русской Православной Церкви Заграницей.
[Spoiler (click to open)]
В книгу вошли очерки А.Л. Никитина, написанные в основном в 1970–80-е гг. При его жизни они так и остались незамеченными страницами исторического краеведения. Причины отыскать несложно, прочитав хотя бы несколько страниц очерка "Красное Село. Учебный класс Русской армии". Ярко выраженная религиозность, приверженность монархии, симпатии к Царской армии, почтительнейшим образом прописанные титулы царственных особ в те годы сразу же ставили автора в ряд непубликуемых. А такие примечания как "автор не считает для себя возможным называть город Санкт-Петербург Ленинградом", могли прочитываться только в качестве прямого общественного и политического вызова.

В пятнадцать лет принятый экскурсоводом в Суворовский музей, Никитин с этого времени и до конца жизни постигал "судьбу", "душу", "язык" города и других мест, в которые отправлялся ежегодно и откуда обязательно привозил материал для своих будущих очерков. Когда не удавалось поехать в далекое путешествие, обращался к другому своему любимому занятию — хождению по городу. Увлеченный примером известного петербургского историка, краеведа и экскурсовода Н.П. Анциферова, он учился читать "как с листа" живую историю родного города, старался не пропустить губительных перемен, отыскать и описать утраченное.

Очерки складывались не сразу, им предшествовали записные книжки, дневники, работа в библиотеках и архивах. Но начало всему — записная книжка, в ней закладывалось многое, и, прежде всего — настроение. В одной из них Никитин пишет: "Я ходил по городу, как смотритель по большому музею, как хранитель по хранению. И подмечал чужие имена улиц, усталость зданий, утраты городской скульптуры, разрушения оград, молчание храмов, из которых вынута их сущность-жизнь. Я думал, получится ли когда-нибудь все это восстановить? Равнодушие людей (почему?!) не оставляло никаких надежд. И тогда, ощущая себя чуть ли не единственным, кому это нужно, считал уже обязательным фиксировать все!– а вдруг! Как бы хотелось, чтобы ни одна из улиц города не исчезла, ведь за каждой огромная история, даже история ее названия, переименования, возвращения имени — достойна того, чтобы это записать и оставить нелюбопытным современникам. Кто знает, как все обернется? А эти люди, которым сейчас все равно, вдруг откроют мои записки и прочтут с удивлением, что и их жизнь была — история…".

В 1990-е годы, когда начался процесс возврата старых имен улицам города, Александр был участником почти каждой газетной дискуссии, посылал свои убедительные аргументы в пользу непременного восстановления всех городских топонимов. Но первоочередным он считал незамедлительное снятие с карты города имен его разрушителей, просуществовавших многие годы и вошедших в сознание многих поколений людей в качестве положительных героев. Такая подмена разрушала уже не камни и стены города, а живое сознание его граждан, т.е. его будущее. "Удивительно, какое огромное число жителей знает кое-как только тот исторический период, который отпущен им Господом. Вся история – и великая, и малая – умещается в их маленькую жизнь, наполненную праздниками приобретения насущного или сверх того, опечаленного трагедиями неполучения премии или тринадцатой зарплаты и динамикой борьбы за место в каком-нибудь советском департаменте. Их совсем не волнует, что исторически в этом городе не может и не должно быть улицы Карла Маркса, а отсутствие памятника Юденичу является вопиющей исторической несправедливостью…".

Но времена меняются, они непредсказуемы и непросчитываемы, прошлое, казалось бы, почти утраченное и почти разрушенное, неожиданно может стать настоящим и вызвать горячий интерес нового поколения. Александр пишет об этом в очередной записной книжке: "По внутреннему своему устроению я — пешешествователь и созерцатель. Хожу в прошедшее время чаще всего один. В одиночестве и тишине четче проступают картины прошлого. Но когда ко мне присоединяются желающие, не отказываю им в этом. Их искренние и чистые сопереживания, радость о чудом сохранившейся частичке несоветского бытия и горечь о разрушенном — утончают и возвышают мои чувства и позволяют ярче представить картины почти невидимой Империи, некогда правильно устроенной жизни, которая даже и разрушенная еще может стать основой для возрождения…".

В дальнейшем, формируясь уже как музейный хранитель и историк, А.Л. Никитин станет в этом мире человеком, "читающим" музейные предметы. "Как и чем переходит к нам прошедшее время? — записывает он. — И вот кабы не вещи, которые несут на себе отблеск иногда двух-трех эпох, могли бы мы ощутить быстролетность времени? И могли бы понять духовное напряжение живших до нас?"

В записной книжке к утраченному большому системному очерку "Царское Село" он записывает: "Ничто так тяжело не угнетает, как советская избяная архитектура, варварски вторгающаяся в безупречные ансамбли Имперских пригородов. В Царском эти советские заплаты свидетельствуют отнюдь не о денежной нищете советских людей — о равнодушии к остаткам Имперской России. Будто это была не их история, а история какого-то другого народа. В гармонии Царского Села все разрушения как незаживающие язвы. Их уже не залечить. Эти потери вечны… Даже пейзаж — какой-нибудь простой ручеек, холм или долина за ним, — потерявшие маленький горбатый мостик, готическую руину или фермерский домик, не срастается с бытом населившего его в XX веке советского пейзанина, живущего абы как, абы в каком строении, издали напоминающем случайную гору мусора…".

Никитин бережно записывает таким, каким увидел, всякое место, строение, памятник, ландшафт, то, что осталось от старины и что утрачено. Его задача — передать в будущее максимум необходимой информации о прошлом. От места к месту, от памятника к памятнику он идет из чувства сопричастности к забытой старине. Он уверен, все еще потребуется.

Книга "Остров Северной Фиваиды" состоит из четырех разделов, каждый из которых охватывает свой пласт пространства и времени. В первом разделе "Загородные путешествия" - помещены три очерка: о Красном Селе, Ропше и Стрельне. Последний - лишь часть большой незаконченной рукописи "От Стрельнинской до Стрельны" — "Несколько страниц из истории Спасо-Преображенского храма".

Второй раздел называется "Городские прогулки". В очерках о Сампсониевском соборе, о забытых топонимах Выборгской стороны, об Охтенской старине отражено начало увлечения Никитина топонимикой города.

Третий раздел - "Из прошлого земель Невского левобережья" - представлен историческими очерками о Ладожском канале, о гербе и знаменах его, о несостоявшемся возведении Пелльского дворца, о Шлиссельбурге, о Невских кирпичных промыслах и о других памятных местах. В этих путешествиях автор идет чуть ли не в след знаменитого М.И. Пыляева, возвращая читателя к далекому прошлому, дополняя свой очерк новыми историческими фактами. Собственно, это было принципом его работы — не обращаться к теме, если ничего нового в ней сказать не можешь.

Четвертый раздел - "Русский Север" — очерки, привезенные из дальних поездок. Александр побывал в вологодских и архангельских краях, в Каргополье, Пскове, Новгороде и многих других местах. Участвуя в одной геологической экспедиции, попал на Урал, в Екатеринбург, а оттуда в Алапаевск, к месту гибели алапаевских мучеников, преподобномученицы Елисаветы и иже с нею.

Во всех своих поездках, дальних и ближних, городских и загородных, Никитин большей частью ходил пешком. Это диктовалось не только дефицитом необходимых денег (зарплата музейного хранителя не предполагала дорожного комфорта), это был его стиль, который он сам определил для себя как стиль "пешешествователя и созерцателя". И однажды, следуя этому своему стилю, он садится в Москве в поезд и едет почти до Тихого океана, "желая увидеть хотя бы один раз всю Империю из окна вагона…". Из дальних странствий он привез очерки, не вошедшие в эту книгу, среди них "А.П. Ганнибал в Селенгинске", "Военный Селенгинск первой половины XVIII века" и другие.

В четвертом разделе духовной доминантной, давшей название всей книге, возвышается очерк "Остров Северной Фиваиды". Это проникновенный рассказ о паломничестве молодого человека, принявшего для себя Православие как первейший закон жизни, на озеро Кубенское, в старый, разрушенный людьми и временем Спасо-Каменный монастырь, бывший некогда одним из образцов своеобразной "монашеской республики" Русского Севера и всей России. Автору 23 года, с 13 лет, вопреки воле матери, ленинградской журналистки, он посещает храм, в 18 лет принимает святое Крещение. И все это происходит в 1960-80-е гг. Нетрудно представить себе, каким было это время, что и как приходилось в нем преодолевать, и что за огонь горел в молодом человеке, избравшим для себя такой путь. И не только представить, но и прочитать в очерках вышедшей книги.

Нельзя не сказать и еще об одном разделе книги — о приложениях. В них — "Список войсковым частям и соединениям, стоявшим в Красном Селе в 1914 г." (т.е. в последние сборы); критический разбор с дополнениями, уточнениями и исправлениями раздела "Петродворцовый район" Топонимической энциклопедии, конкретно — Топонимики Стрельны; Расписание военных праздников Российской Императорской армии и другое.

Иллюстрации к книге сделаны московским художником Алексеем Белокуровым с огромным уважением и интересом к книге. В книге множество фотографий различных авторов, в том числе А.Л. Никитина.

С. К.

Tags: питер, элита
Subscribe
promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments