anton21 (anton21) wrote in rus_vopros,
anton21
anton21
rus_vopros

за разглашение – расстрел

Оригинал взят у mgsupgs в За разглашение – расстрел.




Мы не можем назвать имя человека, о котором расскажем сегодня. Он сам об этом попросил. Ограничимся только именем – Василий. Более полувека назад его вызвал к себе командир батальона и показал на разлинованный лист бумаги, лежавший на столе.

– О том, где был и что делал, никому и никогда не говорить. За разглашение военной тайны – расстрел, родные будут репрессированы. Распишись, что предупрежден.

Такую подписку старшина давал уже несколько раз, но обычно командиры называли срок неразглашения – 25 лет, а в этот раз комбат о сроке промолчал. Стало быть, хранить ту тайну надо было вечно.


Фронтовой связист до сих пор не знает, может ли он рассказывать о том, что Советская армия делала в конце 40-х в Китае и Корее. Но рассказал…

ДОБРОВОЛЬЦЫ С ГОЛОДУХИ

20 октября 1943 года Василий получил повестку о призыве в армию, чему был несказанно рад. Конечно, на фронте и убить могут, но там, по крайней мере, хоть кормят. Досыта он не ел уже год, с того самого дня, как три тысячи 16-летних парней из Мордовии погрузили в эшелон и отправили в Забайкалье. Закон тогда был – набирать молодежь в фабрично-заводские училища в обязательном порядке. Хочешь или нет, а Родина приказывает!

В военкомате предупредили сразу: в пути кормить не будут, так что берите из дому продуктов на месяц. А что возьмешь, когда война второй год идет? Сухари, разве что.

Вот их и грыз Василий целый месяц, пока эшелон не прибыл в Улан-Удэ, столицу Бурят-Монгольской АССР. На берегу Байкала, в тайге у станции Мысовая «трудовые резервы» ждала школа ФЗО-4 эвакуированного из Керчи судостроительного завода.
***

За разглашение – расстрел. Советские диверсанты в Китае и Корее
Дощатые нары в бараке покрыты только старым матрацем, набитым слежавшейся соломой. Но даже он кажется мягче пуховой перины, когда ровно в шесть утра старик-мастер объявляет подъем на завтрак. Жрать хочется жутко, но в столовую никто не спешит. Стоит ли бежать ради пяти ложек пустой баланды и куска хлеба из неободранного овса.

В семь на работу – делать шлюпки и небольшие, шесть на два, дощатые самоходные баржи со странным названием «кавасаки». В обед та же баланда и остатки 600-граммовой хлебной пайки. Отработал двенадцать часов и можешь отправляться на свой тощий матрац. Кормить больше не будут.

Вообще-то Байкал под боком, рыбы наловить можно, но берег то и дело патрулируют солдаты. Рыбу что ли охраняют? Так ее же много, на всех хватит. Хорошо хоть мастер добрый попался. У него можно на ночь сеть выпросить. Главное – напроситься работать с земляками в ночную смену. Норму быстренько выполнили, плоскодонку (специально для этого дела сколоченную) до берега дотащили, и за омулем.

Закидывали один раз, потом плыли обратно. Отдавали мастеру сеть и его долю улова, а сами шли в тайгу, разводили костер и жарили рыбин над углями, насадив на прутья. Эх, красота!… Жалко, что не каждый день.
***

О фронте мечтали. И не потому, что так уж хотели биться с врагом. Нет, просто очень хотелось есть. На фронт бежали, прячась в закутках товарных поездов и воинских эшелонах. О побегах знала вся школа, беглецам всем миром собирали сухари на дальнюю дорогу. Обратно вернулись все, кроме двоих, да и то неизвестно: доехали они до фронта, или просто замерзли насмерть на длинных перегонах.

И вот, наконец-то, в октябре 1943-го вышел приказ о призыве 26-го года. На завод прибыл эшелон с новыми 16-летними работниками, которым даже зарплата не полагалась. Кто же за обучение платит?

КАЗАРМА – РАЙ

Новобранцев привезли в Нижнеудинск, в 25-ю отдельную школу снайперов. По численности почти дивизия – шестнадцать батальонов. И учили по-настоящему. С шести утра до одиннадцати вечера занятия: строевая (как же без нее в армии), изучение снайперских винтовок, стрельбы. Или покажет командир площадь на карте: идите туда и маскируйтесь. Через час приду проверю. Хоть в снег закопайся, хоть на дерево залезь, но чтобы все следы замел, чтобы за три шага тебя разглядеть невозможно было.

Гоняли до седьмого пота, но это ничего. И что все три месяца без выходных – тоже ничего. Обмотки к ботинкам не выдали, за портянки снег набивается? Потерпим, переживем. Главное – кормят-то как! Раз в десять лучше, чем в ФЗО. Даже сливочное масло дают. В трехэтажной казарме на троих две кровати, но ватные матрацы белыми простынями застелены. Рай!

Подкормился Василий, снайперскую трехлинейку и самозарядку СВТ освоил. На занятиях по рукопашному бою приемам научился, финкой и штыком работать, ослеплять противника горстью песка, брошенного в глаза.

Через три месяца отобрали 150 человек, и пошла маршевая рота до станции Оловянная. Там обмундировали снайперов во все новенькое. Ждали отправки на фронт, а тут «покупатель» из Читы приехал, набирать курсантов в учебный радиобатальон.

Еще три месяца изучал Василий азбуку Морзе, учился работать на рации. Прием-передача, 120 знаков в минуту – отлично. Это если открытым текстом. А если радиограмма шифрованная, то группами по пять цифр. Передал за минуту 20 групп и можешь с гордостью носить звание радиста первого класса.

Генерал Махмут Гареев: "Ложь, что мы воевали бездарно…"

НА ТУРЦИЮ?

9 августа 1945 года кавалерийская группа генерала Плиева перешла границу с Маньчжурией, чтобы затем пройти без остановки почти 900 километров. Колонна, в которой были и монгольские конники, растянулась от горизонта до горизонта. В эскадроне связи, в крытом кузове полуторки батальонной радиостанции проделал этот путь и Василий.

В день на человека по кружке воды. Больше старшина из канистры ни капли не даст, вода для радиатора нужна. А тут еще сухой паек. Поймать бы ту интендантскую сволочь, что его выдумала: каждому солдату по соленой селедке и по куску сахара размером с кулак. Селедку, само собой, все сразу же повыбрасывали, а сахар, отливающий синим гранитным блеском, рубили топором на мелкие кусочки, которые перекатывали в пересохшем рту, заглушая жажду. Днем-то жара больше 50 градусов.

Потом два дня перебирались через горный хребет Большого Хингана. В машине только шофер, остальные следом на своих двоих. Иначе нельзя. На глазах Василия сорвались в пропасть «студебеккер» и несколько танков.

Дошли до города Жэхэ (километрах в 120 от Пекина), Плиев выслал парламентеров, японцы сдаться отказались. Ну, нет так нет. Сперва катюши жахнули, потом генерал построил всех: «Ребята, пошли!»

Вот так примерно и громили Квантунскую армию. Корпус вывели обратно за границу, а Василий вскорости получил медаль «За отвагу», хотя никаких особых подвигов вроде бы не совершал. Хотя, держать связь при пятидесятиградусной жаре – тоже своего рода подвиг.

Война с Японией закончилась, Плиев полетел в Москву, получать из рук Сталина вторую звезду Героя. А после возвращения по корпусу поползли слухи: поедем в Турцию, Дарданеллы воевать, Турция-то тоже у Гитлера в союзниках была. Дескать, Верховный генералу так и сказал: «Разобьем турок, а уж потом домой». До января 46-го года ждали, потом слухи как-то сами собой утихли.

Генерал Махмут Гареев: "Ложь, что мы воевали бездарно…"

ДАЁШЬ ПЕКИН!

406-й отдельный Краснознаменный Хинганский полк связи базировался в Баин-Тумене, когда в 1947 году с Китае началась гражданская война. С одной стороны войска генералиссимуса Чан Кай-ши, с другой – революционная армия Мао Цзэ-дуна. Гоняли они друг друга по всей стране, с переменным успехом.

В конце 47-го года революционная армия крепко прижала два полка чанкайшистов. Деваться им было некуда, вот они и отступили на монгольскую территорию. Граница-то только на картах была обозначена, а в самой степи ни колышка, но Советский союз отреагировал на это мгновенно.

За разглашение – расстрел. Советские диверсанты в Китае и Корее
Глава правительства Нанкина, китайский генерал Чан Кайши (справа), сидит рядом с генералом Lung Yun, председателем правительства провинции Юньнань, в Нанкине, 27 июня 1936 года.

Если бы не части Красной Армии, окружившие Пекин, возможно, сейчас бы китайцы считали народным героем не Мао Цзе-дуна, а генералиссимуса Чан Кай-ши.

406-й полк связи был в срочном порядке переброшен к китайской границе. Конечно, связисты – не самая грозная сила, но в том-то и дело, что поддерживала его вся армейская артиллерия. И так поддержала, что пехоте вообще ничего делать не пришлось. Чанкайшистов просто сожгли огнем «катюш».

После этой операции Василий в первый раз дал подписку о неразглашении.

Чтобы иметь хоть какое-то представление об обстановке на китайской территории, наше командование постоянно посылало через границу разведгруппы. В одну из них попал и Василий. Задача: скрытно углубиться на 10-20 километров и выяснить, чьи войска в данный момент контролируют приграничную территорию.

Переоделись в гражданское, документы и награды сдали. Отдельный приказ: в плен не сдаваться, но если уж попал, то ни слова о том, кто и откуда. Молчи, даже если пытать будут. А лучше заранее один патрон для себя припасти. Они с пленных живьем кожу сдирают.

Автомат, пистолет в кобуре, патронов – сколько унесешь. И обязательно десантная финка. Именно ей Василий обязан жизнью. В тот раз, уже возвращаясь домой, разведчики остановились отдохнуть в кустарнике между сопок. Китайцы подкрались совершенно бесшумно, рассчитывая взять русских солдат живыми. Спасло только то, что кто-то успел заметить мелькнувший в кустах чужой силуэт.

Короткая схватка – наших шестеро, их вдвое больше. Пара коротких очередей в упор, и рукопашная. Василий даже не успел вытащить из кобуры свой «ТТ», как получил прикладом в плечо. Вот тут и пригодилась подготовка, полученная в снайперской школе. Выхватив нож, он всадил его в тело врага, даже не успев подумать, что впервые в жизни убивает человека. Некогда было думать – тут или ты, или тебя. Потом заколол еще одного.

В часть из шести человек вернулись двое, остальные остались лежать на китайской земле в неглубоких могилах, не обозначенных ни крестом, ни табличкой. А Василий в очередной раз дал подписку о неразглашении.

В конце августа 49-го года полк снова подняли по тревоге. Армия Чан Кай-ши то ли взяла Пекин, то ли собиралась это сделать. Одним словом, «братскому китайскому народу» срочно потребовалась помощь Красной армии. И он её получил.

Несколько советских дивизий перешли границу, форсированным маршем на машинах дошли до китайской столицы и окружили город. Приказа вступать в бой не было. Василий конечно не знал, что там решали в верхах, но 1 октября Мао Цзэ-дун объявил в Китае советскую власть, и советские войска ушли с китайской земли. Теперь уже навсегда.

Генерал Махмут Гареев: "Ложь, что мы воевали бездарно…"

ПО ТЫЛАМ АМЕРИКАНСКОЙ АРМИИ

После победы над Японией территория Кореи была разделена надвое по 38-й параллели. Севернее – зона влияния советских войск, южнее – американских. Противостояние между Севером и Югом продолжалось пять лет и закончилось гражданской войной. Официально советские войска в ней не участвовали, хотя весь мир знал, что в небе Кореи воюют русские летчики – полк асов-истребителей под командованием Кожедуба. О наземных же операциях советских войск до сих неизвестно почти ничего.

Вскоре после начала войны Василия и еще одного связиста из 406-го полка вызвали в штаб армии и придали специальной диверсионной группе, которая не имела ни номера, ни названия. Командовал ей полковник, фамилии которого Василий не знал. Всего в группе было 200 человек. Восемь офицеров, остальные по званию не ниже старшины. Базировались диверсанты в тайге, невдалеке от места, где сходятся границы СССР, Китая и Кореи.

Диверсионная группа перед вылетом в Южную КореюВ один из дней солдатам приказали переодеться в гражданское, сдать документы и все личные вещи. Вещмешки доверху набили взрывчаткой и патронами. У Василия из оружия только пистолет и финка, а за плечами рация РБ – 26 килограммов, да плюс четыре запасных батареи по два кило каждая. Почти у каждого компас.

Посадка в самолет, открытый люк, прыжок в темноту, купол парашюта над головой. Когда все собрались после приземления, командир объявил задачу: пройти по тылам американских и южно-корейских войск через весь полуостров, до порта Пусан, взрывая мосты, нарушая связь и другие коммуникации.

Днем шли на восток, скрываясь в лесополосе, вечером командир ставил задачу нескольким небольшим группам, они уходили в ночь, через несколько часов возвращались и группа шла дальше. Несколько раз Василий слышал отдаленный гул, видел далекое зарево взрывов. В день проходили по 30-40 километров. Раз в неделю вставали лагерем в лесу, чтобы хоть немного отдохнуть.

Каждый день он настраивал рацию сперва на прием, затем на передачу. Какие именно сведения он передавал в эфир, не знает до сих пор. Это были так хорошо знакомые по радиошколе группы из пяти цифр – шифровки.

Чтобы не обременять себя лишним грузом, из продуктов с собой не взяли совсем ничего. Кормились за счет местного населения. Заходили в какую-нибудь деревню и просто брали, что нужно. Крестьяне, увидев в руках пришельцев оружие, предпочитали не спорить.

Американцы наверняка понимали, что в их тылах действует хорошо подготовленная диверсионная группа, но до поры до времени все шло спокойно: ни преследования, ни обстрелов. Только однажды в небе появились американские бомбардировщики – «летающие крепости» и сбросили неподалеку несколько бомб с напалмом. Это страшное зрелище Василий будет помнить всю жизнь: от земли до неба встала сплошная стена огня. Деревья сгорали, как спички – за долю секунды, даже земля горела. Случайной ли была та бомбардировка, или противник уже вышел на след отряда – неизвестно. Но все равно страшно.

В один из дней, когда до порта Пусан осталось всего ничего, а взрывчатка была почти полностью израсходована, разведчики вернулись с неприятными известием: группа со всех сторон окружена плотным кольцом американских войск. Полковник несколько раз приказал Василию связаться со штабом, отправил и получил несколько шифрованных радиограмм. Заняв круговую оборону, отряд двое суток ждал приказа.

За разглашение – расстрел. Советские диверсанты в Китае и Корее
Американские солдаты – союзники в 1945-м, враги в 1950-м

Наконец командир решил прорываться с боем. Ночью, открыв шквальный огонь из всех стволов, удалось пробить узкий коридор. Бросились в него и попали под перекрестный огонь пулеметов. Василий бежал, едва видя перед собой силуэты товарищей, несколько раз едва не упал, споткнувшись о чьи-то неподвижные тела. Сбивалось на бегу дыхание, рация больно била по лопаткам. Пальнув пару раз в темноту из пистолета, Василий решил приберечь оставшиеся патроны. Мало ли что.

Из окружения вышли семьдесят человек. Остальные, в том числе и все офицеры отряда, либо были убиты, либо попали в плен. Дальше группу вели по очереди, ориентируясь по компасу, на север. Наконец вышли к какой-то железнодорожной станции, погрузились в вагоны и приказали машинисту ехать к советской границе.

За эту операцию никто из выживших участников награжден не был.
***

После начала Перестройки, когда с экрана телевизора стали открыто говорить о том, о чем раньше и подумать было страшно, Василий Петрович на всякий случай послал запрос в Центральный архив Министерства обороны. Так, на всякий случай: узнать, снят ли уже гриф секретности с событий, в которых он участвовал. В ответе ЦАМО значилось: «Войсковая часть №…, о которой вы запрашивали, в боевых действиях участия не принимала».

Оригинал взят у maximus67 в За разглашение – расстрел. Советские диверсанты в Китае и Корее
Автор Михаил Ишенин Газета «Город мой» за 18.12.2002 г.
Tags: герои, ссср-ия
Subscribe
promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments