anton21 (anton21) wrote in rus_vopros,
anton21
anton21
rus_vopros

Category:

Julius Streicher (Юлиус Штрейхер), часть 4

 Особенно удручало по-прежнему одержимого "еврейской темой" бывшего гаулейтера Франконии непропорционально большое, по его мнению, число иудеев среди тех, кто допрашивал заключенных. Впрочем, он подходил к этому вопросу достаточно дифференцированно, стараясь избегать огульных подозрений, и потому в его дневнике сохранились записи следующего содержания:

                               


Julius Streicher (Юлиус Штрейхер), в пяти частях

часть 1 -- http://rus-vopros.livejournal.com/2940466.html
часть 2 -- http://rus-vopros.livejournal.com/2940006.html
часть 3 -- http://rus-vopros.livejournal.com/2939897.html
часть 4 -- http://rus-vopros.livejournal.com/2939619.html
часть 5 -- http://rus-vopros.livejournal.com/2939228.html



                                                  http://www.youtube.com/watch?v=1PRkcORT0gw


    

       "Среди англичан нет ни одного иудея. У американцев же сплошь одни иудеи...и только один у русских". Бывшим гаулейтером присутствие иудеев среди дознавателей воспринималось как настоящее бедствие. Вездесущие иудеи чудились ему буквально повсюду.
Штрейхеру, как всякому фанатику, рабу своей идеи, казалось, что они буквально заполонили собой и здание суда, и здание тюрьмы, о чем свидетельствуют его дневниковые записи:
       "Два раза в день по коридору проходит женщина в мундире лейтенанта (иудейка) и с довольной ухмылкой заглядывает в дверной глазок моей камеры, как бы говоря: "Здесь он, здесь...Уж теперь-то он никуда от нас не денется!". Переводчик в пенсне - иудей, профессор Колумбийского университета. Он часто бывает в моей камере и думает, что я не догадался, что он иудей". Русские же, напротив, производили на Штрейхера очень сильное впечатления: "От них исходит какая-то чудовищная энергия. Захват ими всей Европы для русских - лишь вопрос времени".
       Когда к допросам Штрейхера приступила советская следственная комиссия, одним из первых вопросов советских следователей было, действительно ли Штрейхеру было в свое время запрещено заниматься преподавательской деятельностью в школах из-за того, что он был уличен в сексуальных домогательствах к своим ученикам (а по некоторым слухам - даже в «совращении несовершеннолетних»).
       - "Кто Вам сказал такое?" - поинтересовался Штрейхер, оскорбленный до глубины души.

       - "Об этом писали в газетах".

       - "Ах, вот оно что...- протянул Штрейхер, как показалось следователям, даже с некоторым разочарованием в голосе. - Ну, если вы верите всему, что пишут в этих помойных иудейских газетенках...".

       Поразмыслив некоторое время, он порекомендовал советской следственной комиссии - на тот случай, если ее, конечно, интересует нечто более основательное! - ознакомиться с официальным заключением Мюнхенского Верховного дисциплинарного суда, согласно которому Юлиус Штрейхер был лишен права преподавания вовсе не за сексуальные домогательства, а за участие в "пивном"  мюнхенском путче Гитлера-Людендорфа 8-9 ноября 1923 года. Возникла пауза, после чего советские дознаватели, первыми нарушив молчание, объявили: "На сегодня это все".
       В тот день Штрейхер записал в своем тюремном дневнике: "Они хотели объявить меня сексуальным преступником. В глазах публики это должно было выглядеть несомненным очком в их пользу в игре против меня как одного из Главных Военных Преступников".
       От наметанного глаза Штрейхера не ускользнуло, что ведший на этот раз допрос "русский" дознаватель выглядел "чертовски по-еврейски" ("фердаммт юдиш").
       Для союзников по антигитлеровской коалиции имело значение, прежде всего, то, что Штрейхер являлся в их глазах "профессиональным антисемитом", но они старались в своих гневных филиппиках уделять не меньшее значение его репутации "любителя порнографии". Так, присутствовавшая на Нюрнбергском процессе английская писательница Ребекка Уэст не нашла для бывшего гаулейтера Франконии иных слов, кроме "грязного развратного старикашки, из тех, кого следует опасаться в малолюдных парковых аллеях" (остается только догадываться о том, какой опыт общения имелся у нее с подсудимым или ему подобными).
       Впрочем, ярлык "грязного развратника" был навешен на Штрейхера еще задолго до Нюрнбергского процесса, и, казалось бы, не составляло большого труда подвести его под виселицу, но...оставалось по-прежнему неясным, в каких именно конкретных преступлениях требовалось признать его виновным для вынесения смертного приговора? Именно с выработкой конкретной формулировки обвинения против подсудимого Штрейхера у обвинителей возникали большие затруднения. Ведь он, хотя и публиковал в своих изданиях вздорные, высосанные из пальца обвинения иудеев во всех смертных грехах, сам никого своими руками не убил (по крайней мере, после окончания Первой мировой войны в 1918 году), не подписал ни одного смертного приговора, не участвовал ни в пресловутой конференции в Ваннзее по "окончательному решению еврейского вопроса", ни в депортации иудеев на Восток ...
       24 октября 1945 года в тюремной камере покончил с собой один из главных обвиняемых - бывший глава "Дейче Арбейтсфронт", то есть "Германского Трудового Фронта" (Центрального Совета профессиональных союзов Третьего рейха) доктор Роберт Лей. По официальной версии, вождь немецких профсоюзов удавился, забив себе рот лоскутками материи, вырванными из тюремной одежды, и туго обвязав себе вокруг шеи смоченное в воде и выжатое полотенце, которое, по мере высыхания, все туже сжимало ему горло, пока Лей не скончался в результате асфиксии. По некоторым данным, идею удавиться якобы вынашивал и Юлиус Штрейхер, решившийся, однако, по трезвом размышлении, не "дезертировать с поля боя", а все же досмотреть эту "последнюю битву с врагами Рейха" до самого конца, чего бы это ему ни стоило.
       Во всяком случае, он отметил в своем дневнике: "Полагаю, Лей удавился потому, что мы не получаем с воли ничего, даже нательных рубашек. Я и сейчас пишу эти строки на "столе", представляющем собой простую картонную коробку (по-немецки: "паппкартон"- В.А.) с парой подложенных под нее деревяшек". Кроме того, Штрейхеру приходилось чистить зубы и умываться с использованием воды из унитаза. Это было, конечно, несколько приятнее, чем пить из "параши", но, тем не менее, также было направлено на то, чтобы сломить его волю. Что и говорить, у американцев Штрейхер явно не пользовался симпатией.
       Несмотря на тяжелые физические и психологические условия заключения, бывший гаулейтер Франконии по-прежнему живо реагировал на все происходящее, занося в свой дневник соответствуюшие записи. Об этом свидетельствует следующий эпизод.
       Перед судом в качестве одного из главных военных преступников должен был предстать семидесятипятилетний германский промышленник Густав Крупп фон Болен унд Гальбах. Когда же экспертная врачебная комиссия держав-победительниц убедилась в невозможности выполнения этого намерения по состоянию здоровья Круппа-старшего, было предложено заменить его в качестве подсудимого собственным сыном - Альфредом.
       Между прочим, это предложение, в случае его осуществления на практике, подпадало под одну из статей обвинения, выдвинутого юстицией стран-победительниц против поверженного ими национал-социалистического режима, и осуждавшего гитлеровскую практику "зиппенгафт", то есть, привлечения к судебной ответственности, в случае невозможности самого преступника предстать перед судом, его родственников. Но, как говаривал "великий гуманист" товарищ Сталин, "сын за отца не отвечает", и потому, по настоянию, прежде всего, английских обвинителей Шоукросса и Лоуренса, предложение заменить Альфредом Круппом на скамье подсудимых собственного отца было отклонено.
       Интересно, что Юлиус Штрейхер, отдавая дань справедливости, отреагировал на это следующей записью в своем дневнике: "Англичане добились признания своей позиции касательно того, что, несмотря на возможность замены на военных трибуналах одного подсудимого военнослужащего унтер-офицерского состава другим, делать этого все же нельзя в том случае, если на скамью подсудимых вместо одного обвиняемого, который либо не способен отвечать на обвинение по состоянию здоровья, либо вообще уже мертв, предлагается усадить, в качестве ответственного за него преемника, его сына. Этот эпизод показывает, что английским судьям присуще, по крайней мере, похвальное стремление к тому, чтобы не жертвовать всеми своими моральными устоями ради ускорения начинающих разворачиваться событий".
       И вот Нюрнбергский процесс начался. В свой первый день в суде Юлиус Штрейхер видел и воспринимал все происходящее совершенно отличным от своих товарищей по заключению образом. Для него это было последней возможностью "скрестить мечи с иудеями". Он сосредоточенно и по мнению наблюдателей, даже "одержимо" вглядывался в лица всех членов трибунала, чтобы позднее записать в своем дневнике: "Один из двух французов - стопроцентный иудей. Всякий раз, когда я смотрю на него, ему сразу становится от этого как-то не по себе, он начинает энергично вертеть в разные стороны своей черноволосой головой и нарочито озабоченно кривить свою рожу, обтянутую кожей нездорового, желтого цвета".
     Подобно рейхсмаршалу Герману Герингу, Штрейхер не питал ни малейших иллюзий по поводу исхода процесса лично для себя, считая смертный при говор себе заранее предрешенным. Об этом свидетельствует, в частности, следующая дневниковая запись Штрейхера, сделанная в день открытия процесса: "Для тех, кто еще не совсем ослеп, не может быть ни малейшего сомнения в том, что в зале суда гораздо больше иудеев и полу-иудеев, чем неиудеев. Три четверти всех журналистов, почти все переводчики, стенографисты - как мужчины, так и женщины - а также все остальные помощники - бесспорно, иудейского происхождения. Как презрительно и самодовольно ухмыляются они, глядя на нас, ведь мы - обвиняемые и сидим на скамье подсудимых… На их лицах так и читается глумливая фраза: Ну, теперь-то вся их шайка, и даже Штрейхер, у нас в руках! Боже всемогущий! Хвала Иегове и хвала Аврааму, отцу рода нашего!". Недаром говорится, что "горбатого могила исправит"...
       Интересно, что сильное впечатление во время процесса на Штрейхера вновь произвели "русские" (советские представители, восседавшие судейских креслах). Как "франкенфюрер" не преминул отметить в своем дневнике, "эти двое русских были в полной парадной форме, находя ее наиболее приличествующей для военного трибунала"; они имели безупречную офицерскую выправку, что особенно радовало глаз в сочетании с их щегольскими мундирами, сшитыми по подобию военной формы, принятой в дореволюционной Царской армии. По истечении нескольких дней Штрейхер заметил, что все более благоприятное впечатление на него производят также оба английских судьи - люди высокого роста, крупного телосложения, нордического типа, с аристократическими манерами. Один из них (Лоуренс), как сразу абсолютно точно определил Штрейхер, был лордом, другой же - сэр Норман Биркетт - "обладал крупным массивным черепом и взглядом, идущим, казалось, из самых глубин его души и пронизывающим все насквозь". По мнению Штрейхера, «он гораздо лучше смотрелся бы не на судебной, а на церковной кафедре в роли проповедника».
       Пытаясь воспользоваться широко распространенными среди противников Штрейхера представлениями о нем, как о "психопате" и "патологическом типе", "помешавшемся на юдофобии", адвокат бывшего издателя "Штюрмера" (назначенный его защитником против собственной воли и носивший - по иронии судьбы! - фамилию Маркс), ходатайствовал перед трибуналом о проверке психической вменяемости своего подзащитного. Однако медицинские эксперты обвиняющей стороны признали бывшего гаулейтера "достаточно нормальным для того, чтобы отвечать перед судом за свои преступления".
       Дни шли за днями, а Штрейхер все забавлял себя тем, что старался выявить очередного иудея в море лиц, представавших его взору в зале судебных заседаний, стремясь определить, "кто именно из них - ублюдок с иудейской кровью в жилах или кто из них женат на иудейке". Особенно поражало бывшего гаулейтера "чудовищное безобразие" появлявшихся в зале суда американок - со своего места на скамье подсудимых он мог прекрасно разглядеть всех стенографисток и машинисток-секретарш, сидевших прямо перед судьями и с отсутствующим выражением лиц двигавших челюстями, жуя резинку, в то время как их карандаши с непостижимой скоростью порхали над блокнотами, а пальцы строчили по клавишам крохотных пишущих машинок с особым стенографическим шрифтом. "Франкенфюрер" не преминул язвительно отметить в своем дневнике, что "у особей женского пола американской разновидности способность к высокой производительности труда неразрывно сочетается с ужасающим физическим уродством".
       "Обвиняемые выглядели усталыми и нервными" - передразнил Штрейхер в одной из последующих дневниковых записей вызвавшую его особое раздражение фразу из какой-то газетной статьи.- Пусть кто-нибудь из этих господ газетчиков посидит месяца три в тюремной камере, куда почти не проникает дневной свет, да попишет вечером при тускло мерцающей лампочке ту пару часов, на которые ему только и будут выдавать ручку или карандаш надзиратели, выводящие его на прогулку в тюремный двор на пятнадцать, от силы - на двадцать минут в день, и не дающие ему после этого спать, то и дело заглядывая в его камеру по ночам, - тогда ион, наверное, тоже будет выглядеть несколько "усталым и нервным" на судебных заседаниях!".
       По действовавшим в описываемое время нормам общего права Юлиус Штрейхер подпадал под категорию обвиняемых, которым, по совокупности совершенных ими преступлений, в лучшем случае грозил незначительный срок тюремного заключения. Столь строгое следование этим нормам предписывалось новым Лондонским статутом, призванным продемонстрировать, таким образом, свою силу и действенность. Тем не менее, судья Джексон был твердо уверен в том, что ни один из обвиняемых не избежит сурового приговора. Впрочем, он не преминул подчеркнуть в своей вступительной речи, что "даже если кто-либо из обвиняемых и будет оправдан этим трибуналом, его необходимо будет передать для дополнительных судебных разбирательств "нашим континентальным союзникам".


по материалам -- http://www.proza.ru/2010/02/23/214

© Copyright: Вольфганг Акунов, 2010
Свидетельство о публикации №210022300214



ключевые слова -- герои, социальный национализм, русский вопрос, краснов, штрейхер

Tags: герои, краснов, социальный национализм
Subscribe
promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments