anton21 (anton21) wrote in rus_vopros,
anton21
anton21
rus_vopros

социальный расизм и деинтеллектуализация командного состава РККА в 1920-х по пер. пол.1930-х, ч.II

Оригинал взят у anton21 в социальный расизм и деинтеллектуализация командного состава Красной Армии в 1920-х-пер.пол.1930 ч.II


В Имперской России с 1910 г. от желающих
стать офицерами во всех случаях требовали
наличие полного среднего образования



(а иметь менее 4 классов
не поз­воляли уже с 1860-х гг.), то в
декабре 1924 г. пленум Реввоенсовета СССР

(РВС СССР) вынужден был установить для
поступающих в пехотные и кава­лерийские школы
общеобразовательный ценз в объеме всего
лишь 3 классов (т. е. ниже начального
образования), а для тех, кто поступал
в специальные (артиллерийские и инженерные)
военные школы — в объеме 4
классов
(т. е. начальной
школы)!
В при проводимой тогда большевистским
руководством политике, как ее метко
назвал О. Ф. Су­вениров «социального
расизма», другого выхода и не было.
До революции среднее образование не было
8-летним, хотя в гимназиях и реальных
училищах действительно учились в разное
время 7 или 8 лет, но это отнюдь
не аналог советской восьмилетки,
т.к. туда ПРИНИМАЛИ уже по экзамену
о начальном образовании.

Таким образом, по формальным признакам
старая гимназия была тем же, что
современная полная средняя школа (а в
реальности гуманитарное образование
было поставлено куда шире: в гимназии
изучали одновременно 4 иностр.языка -
латынь, греческий, французский и немецкий,
а в реальных училищах - 2: французский и немецкий).

Оригинал взят у corporatelie в Социальный расизм и деинтеллектуализация командного состава Красной Армии в 1920-х-пер.пол.1930 ч.II

Первая часть опубликована здесь- Социальный расизм и деинтеллектуализация командного состава Красной Армии в 1920-х-пер.пол.1930 ч.I

Но главной причиной провала попыток дать курсантам тех лет пол­ное среднее образование следует считать слишком низкий общеобразо­вательный уровень принимаемых в военные школы. О каком получении всего за 2,5-3,5 года образования в объеме 9 классов могла идти речь, если в 1927/1928 учебном году большинство курсантов до поступления в воен­ную школу окончило лишь 4 и менее классов.
если на изучение обще­образовательных дисциплин отводилось лишь 15-30% учебного времени (для военной школы и это было слишком много)? О каком достижении за это время сколько-нибудь приемлемого уровня знаний и общего развития могла идти речь, если в 1931-1932 гг. от седьмой до пятой части курсантов вообще не имело за плечами ни одного класса общеобразовательной школы (не получив при этом и домашнего образования, которое получали такие юнкера до революции)? Тут не помогли бы ни передовая методика обучения, ни сколь угодно большое количество преподавателей и помещений (позво­лившее бы дифференцировать программы). Будучи вынуждены, по выраже­нию начальника 1-й Ленинградской артиллерийской школы Н. Н. Вороно­ва, проноситься по программе бегом, малограмотные курсанты не только не могли получить полное среднее образование, но даже не успевали ликви­дировать и элементарную неграмотность в целом ряде вопросов.
В самом деле, что показало, например, упомянутое выше инспектирова­ние в апреле 1932 г. комиссией С. А. Пугачева Среднеазиатской объединенной военной школы? Что ситуация, когда 66,3% курсантов не имели до поступле­ния в школу никакого образования, а еще 29,2% закончили менее 7 классов, оборачивается наличием даже на 2-м курсе лиц, которые «с трудом читали устав, плохо его понимали, тратили больше часа на черчение пустяковой таблицы (одной страницы тетради [...]), в конце концов путались в понима­нии того, чем они, собственно, занимаются»; «составляемые частью курсан­тов донесения почти невозможно понять» и русские по национальности курсанты вообще плохо знают русский язык. При столь низком уровне ум­ственного развития, отмечала комиссия, общеобразовательные дисципли­ны усваиваются неудовлетворительно33.   А вот выдержки из политдонесения военного комиссара Иркутских курсов подготовки командиров пехоты от 29 мая 1932 г., подписанного зам-военкома Н. Попковым: значительная часть курсантов, общеобразователь­ный уровень которых «чрезвычайно низок», не в состоянии самостоятель­но работать с книгой, так как «может прорабатывать в час не больше трех страниц несложного материала учебника»; «очень медленно читают газету, иногда не понимая прочитанного»34. К донесению была приложена копия рапорта, написанного одним из курсантов (с сохранением орфографии подлинника)35, которую мы воспроизводим ниже и которая не нуждается в комментариях. «Командиру ботальона Иркутских курссов подготовки командирв Пехоты. от дижурного по ботольону курсанта 4 взвода 1-й роты 23 мае 1932 года № 1 Иркутск
Рапорт:
Доношу вам отом, что курсант 1-й роты ешечнка (Ещенко. — Прим. сняв­шего копию) опоздаль из городского отпуска 20 мин.
Приобходи мной коньюшни быль обнарушн дневальный спящим. Ди-журныи Покуфни низналь своих обезанасти накуфне было грязна. дижур-ныи не умель одать рапорта.
Дижурнаи Поботольону Перетолчин
Верно: Начальник Строевого Отделения (подпись) Николаев»
Курсанты, проверенные в марте 1932 г. в Бакинской пехотной школе, не только «слабо владели устной и письменной речью», не только «не име­ли прочных навыков в работе над книгой и в самостоятельной работе», но и не обладали еще установившимся почерком36, т. е., по существу, с тру­дом умели писать!
При таком составе курсантов типичной была ситуация, отраженная в докладе временно исправляющего должность начальника УВУЗ ГУ РККА С. А. Смирнова о результатах инспектирования им в январе 1934 г. Тата­ро-Башкирской объединенной военной школы: несмотря на правильную методику преподавания курсантам приема 1932 года тригонометрии, «ре­зультаты усвоения слабы, причиной чего, безусловно, является общая сла­бость математической подготовки и, в частности, недостаточность знаний по арифметике (простые и десятичные дроби, пропорции и т. д.)»37. А быва­ло, что до тригонометрии и тому подобных вещей не удавалось даже и дой­ти. «В силу недостаточной предварительной (до поступления в школы) общеобразовательной подготовки курсантов, — признал, подводя итоги 1932/33 учебного года начальник ГУ и ВУЗ РККА Б. М. Фельдман, — школам не под силу оказались программы с некоторыми разделами математики, которые оказались непройденными»38. Во 2-й Ленинградской артилле­рийской школе, где к февралю 1932 г. 83% обучаемых имели лишь низшее образование, а у 7,8% не было никакого, курсанты «слабо владели устной и письменной речью», а большинство принятых в 1931 г. еще и в апреле 1934 г. характеризовалось так: «делаются ошибки в самых простых словах, в изложении искажается смысл», «особенно слабы знания и навыки в ариф­метике: действия с простыми и десятичными дробями». В 1-й Ленинград­ской артиллерийской многие из принятых в 1931-1932 гг., когда в школы набрали особенно много людей без образования, еще и к сентябрю 1934 г. «весьма слабо знали элементарную грамматику», а некоторые «неверно про­износили военные термины» и вообще отличались «некультурной речью, с искажением слов». Даже к февралю 1935 г. эта часть курсантов не только сплошь и рядом продолжала искажать слова («много танок» и т. п.), но и во­обще толком не владела русским языком, нагромождая в своих тетрадных записях столько стилистических, синтаксических и орфографических ошибок, что записи подчас полностью искажали смысл сказанного препо­давателем. «В отношении курсантов этих групп, — подытоживал 13 апреля 1934 г. проверявший ленинградские артшколы помощник начальника 1-го сектора УВУЗ ГУ РККА Гулевич, — нужно откровенно сказать, что из них полноценных командиров подготовить не удастся, даже если бы и был при­бавлен им срок обучения».
В общем, распоряжение наркомата просвещения СССР, согласно ко­торому окончившие военные школы считались лицами с полным сред­ним образованием, в РККА никогда всерьез не принимали. Уже в обзоре состояния Красной Армии, составленном в ГУ РККА в октябре 1928 г., указывалось, что «фактически это будет неверно»; то же констатировал и Б. М. Фельдман в 1931 («для выпусков и прошлых лет» и 1931 года «ха­рактерна» «недостаточная общеобразовательная подготовка») и в 1933 г. («общий уровень общеобразовательной подготовки выпускаемых в этом году командиров заставляет желать много лучшего. Даже простей­шие задачи на простые и десятичные дроби, составление простейших уравнений 1-й степени, а также осмысленное изложение из отрывков литературных произведений многим курсантам не под силу. [.] Зна­ния курсантов по математике и русскому языку крайне поверхностны и неглубоки»)40. В октябре 1936 г. начальник УВУЗ РККА И. Е. Славин в докладе наркому обороны выразился еще определеннее: «Огромное количество курсантов не могло справиться с программой общеобра­зовательной подготовки и, больше того, не могло ликвидировать своей элементарной неграмотности и малограмотности. В армию выпускались безграмотные и малограмотные командиры»41. Ни о каком получении полного среднего образования не было и речи; так, 22,4% выпущенных в октябре 1936 г. из 1-й Ленинградской артиллерийской школы (набор 1932 года) знаниями по русскому языку обладали лишь в объеме 5 клас­сов, 58,2% — в объеме 6 классов и 19,4% — в объеме 7 классов; по мате­матике 42,6% имели знания в объеме 6 классов, 36,8% — в объеме 7 клас­сов, 17,6% — в объеме 8 классов, и лишь у 3,0 % знания соответствовали уровню выпускника полной средней школы42. Около трети выпущенных в мае 1936 г. из Тульской оружейно-технической школы ухитрились по­лучить «посредственно» и «плохо» даже по арифметике, а знание алгеб­ры и геометрии у них решили вовсе не проверять. От выпускавшихся тогда же из Ленинградской артиллерийско-технической (обладавших к моменту поступления в 1932 г. «крайне низким» общеобразовательным уровнем) «общее впечатление» было «таково, что большинство курсантов не имеет навыков в умении четко и ясно излагать свои мысли на бумаге не обладает сколько-нибудь установившимся почерком» (т. е. с трудом держит в руках перо и карандаш! — А. С.)43.
Провалы в общеобразовательной подготовке, указывал в своем октябрь­ском докладе 1936 года И. Е. Славин, «плохо отражались и на уровне спе­циальных военных знаний, приобретаемых курсантами» 44. Еще 25 июля 1928 г. РВС СССР признал, что преобладающий в школах «неподготовленный курсант не может охватить в рамках существующих сроков всех вопросов учебы и вместо сознательного усвоения часто берет зубрежкой», что ведет лишь к «формальному усвоению знаний»45. Многие не могли брать и зуб­режкой: у них просто не хватало сил. На почве «вынужденной учебной пе­регруженности курсанта, имевшего до поступления в школу слабую обще­образовательную подготовку», отмечал в 1930 г. начальник УВУЗ ГУ РККА А. И. Тодорский, у такого курсанта «развиваются неврастения и болезни сердца; это вторая по распространенности (после неуспеваемости) причина отчислений.46 Особенно тяжело приходилось будущим командирам артил­лерии. Из-за отсутствия времени на изучение чуть ли не с нуля всего кур­са математики многим из них приходилось, «не зная элементарных вещей из арифметики (действия с дробями и вычисление %)», изучать. логарифмы: ведь это им было «повседневно необходимо как артиллеристам»47. Получить так прочные математические знания было нельзя; соответственно, нельзя было и овладеть теорией стрельбы — а значит, и умением решать любые, ка­кие бы ни попадались, огневые задачи. Оставалось обходиться механически зазубренными решениями нескольких типовых задач, но и это было подчас недостижимо! О том, что «попытки зазубривания теоретических вопросов без их понимания» «ведут к немедленному забыванию пройденного», в Ин­спекции артиллерии РККА кричали все 20-е и начало 30-х гг.; убедились в этом и работники УВУЗ РККА, инспектировавшие зимой 1935 г. 1-ю Ленин­градскую артиллерийскую школу48.
Нельзя забывать, что в начале и середине 30-х гг. низким общеобразова­тельным уровнем отличались и те, кто учил будущих командиров — строе­вой комсостав и преподаватели военных школ. В 20-е гг. это были, как прави­ло, лица со средним, а то и высшим образованием, бывшие офицеры русской армии и другие «старые спецы». Соответственно, в июле 1928 г. РВС СССР констатировал, что «учебно-преподавательский состав вузов (здесь: воен­но-учебных заведений. — А. С.) по своему социальному и партийному по­ложению все еще неудовлетворителен»49, и принял надлежащие меры. Если с 1 декабря 1926 г. по 1 сентября 1928 г., т. е. за 21 месяц, «рабоче-крестьян­ская прослойка» среди преподавателей военных и специальных предметов выросла там в 1,6 раза — с 14% (в том числе 5% рабочих) до 23% (в том числе 8% рабочих), — то за следующие три месяца — с 1 сентября по 1 декабря 1928 г. — в 1,8 раза (и в целом по преподавательскому составу школ достигла 42,2%, в том числе 11,0% рабочих)50. Следующий этап «освежения» (читай: «орабочивания») «кадров школ» начался в 1930 г. Доля бывших офицеров (т. е. «прочих») среди преподавателей военных и специальных дисциплин уменьшилась в этом году с 59,4% до 49,8%; точно такое же снижение на одну шестую — с 31,4% на 1 января 1930 г. до 26,0% на 1 января 1931 г. — дал и про­цент бывших офицеров среди строевого комсостава школ51.
В официальных документах появились уже совершенно кликушеские причитания вроде того, что наличие к началу 1930 г. среди преподавателей военно-морских учебных заведений 72,5% бывших офицеров делает «вполне ясным небла­гоприятное положение в отношении педагогов-моряков» или что «самым слабым местом укомплектования» Орджоникидзенской пехотной школы «нужно считать» то обстоятельство, что среди преподавателей «резко сни­зилась прослойка рабочих», и что в школе (где 52% курсантов 1-го курса не имели никакого образования!
— А. С.) «основной задачей является самое решительное повышение рабочей прослойки среди преподавателей» (март 1932 г.)52. Понижение в итоге общего образования учителей будущих коман­диров отражено в таблице 553

 photo 42204300431043B04380446043005_zps560be66b.jpg
Составлено по: РГВА. Ф. 62. Оп. 3. Д. 74. Л. 90-91, 178, 212 об.-213.
В бронетанковых школах на 1 августа 1936 г. низшее образование было не у 30, а у 36,3% преподавателей военных и военно-технических дис­циплин: в Саратовской бронетанковой на 1 октября 1931 г. — не у 20-25%, а у 51,1 % строевого комначсостава; в Саратовской бронетанковой на 1 июня 1932 г. — у 65,8% (и у 42% руководителей военного и технического циклов), а в Бакинской пехотной на 8 марта 1932 г. — у 80,8%54. В Севастопольской школе зенитной артиллерии на 1 января 1936 г. с низшим образованием было 100% (!) командиров взводов, батарей и дивизионов, а на 1 февраля 1937 г. — 72,4%; в Оренбургской школе зенитной артиллерии на ту же дату — 90,9%; в Омской объединенной военной школе в 1936 г. низшее образование имели 82,6% строевых командиров и преподавателей военных и военно-тех­нических дисциплин, вместе взятых55. Впрочем, ни эти, ни табличные циф­ры не передают всего драматизма ситуации. На проведенном весной 1932 г. сборе руководителей и командиров батарей артиллерийских школ обнару­жилось, что в этих школах служат командиры, которые «не только не знают логарифмов и простейших основных положений тригонометрии и алгеб­ры, но и даже не умеют обращаться с десятичными дробями и вычислени­ями процентов, без чего не мыслится понимание стрельбы артиллерии»56. Докладывая по окончании 1932/1933 учебного года, что многие из выпу­скников не в состоянии решать элементарнейшие задачи на простые и деся­тичные дроби, составлять простейшие уравнения первой степени и осмыс­ленно писать изложение по произведениям художественной литературы, Б. М. Фельдман тут же сообщал, что «начальствующий состав школ» и сам «в этой области подготовлен еще очень слабо»57.
. В Рязанской пехотной даже в сентябре 1935 г. «встречались командиры, не умеющие грамотно написать самого простого донесения»; в Севастопольской школе зенитной артилле­рии в апреле того же года комначсостав лишь «грубо» «владел карандашом» и не умел в своих выводах «главное отделить от второстепенного». В Тата­ро-Башкирской пехотной школе еще и зимой 1937 г. большинство строево­го комсостава проходило лишь программу 6-го класса, а «безграмотность комсостава» была «удивительная — комроты, например, подписывается: "ст. лейтинант"»58.
С комначсоставом школ проводили занятия по общеобразовательной подготовке, но толку от этих занятий не было: у командиров была масса других дел, а возраст уже не благоприятствовал усвоению школьных наук.
То же и с курсами усовершенствования командного состава (КУКС). К примеру, среди тех, кто учился на них в 1929/30 учебном году, рабочие составляли 41,2%, крестьяне — 32,1%, а «прочие» — лишь 26,7%. При этом величина «рабоче-крестьянской прослойки» (73,3%) лишь на доли процента отличалась от доли слушателей с низшим образованием (73,5%; практиче­ски полное соответствие — 77,7% и 76,3% — было здесь и в 1927/1928 учебном году)59. Закономерный результат зафиксировал 25 марта 1930 г. начальник 3-го отдела УВУЗ ГУ РККА Рошковский: «Все КУКС отмечают, что к прохож­дению нормальных программ слушатели все же не подготовлены»60. То же и в первой половине 1930-х. Так, на курсах усовершенствования старшего и среднего технического состава мотомеханизированных войск к апрелю 1934 г. до 60% слушателей не умели ни читать карту, ни написать корот­кое донесение, ни отдать простейшее распоряжение.
Опять достаточно тесная корреляция с общеобразовательным уровнем: у 50% этих танковых и автомобильных техников было за плечами от нуля до 3 классов, а у 30% — 4 или 5. Около половины слушателей Ленинградских бронетанковых курсов усовершенствования начальствующего состава РККА, докладывал 7 марта 1934 г. инструктор культпросветотдела ПУ РККА Пухов, «не подготовлены к прохождению программы, по технике и огневому делу в первую очередь», и «не справляются с тем учебным материалом, который им преподносится», поэтому программы по огневому и техническому циклам необходимо уп-ростить61. И упрощали; конечный итог виден из доклада начальника полит­отдела Артиллерийских курсов усовершенствования командного состава (АКУКС) от 6 апреля 1937 г. «До сих пор», указывал дивизионный комиссар И. М. Вейнерович, на АКУКС «значительные группы командиров» «прихо­дилось доучивать простейшим вопросам, не выходящим из пределов тео­ретических сведений, даваемых нормальными школами»62. Иными словами, КУКС свою задачу не выполняли.
Постепенно перестали ее выполнять и военные академии. Учеба в них требовала еще большего общего развития, чем прохождение курса военных школ, и командиры и политработники ЛВО — авторы письма, направленно­го между 10 февраля и 8 марта 1924 г. в ЦК РКП (б), объективно были правы, утверждая, что руководством военно-учебных заведений «проводится ли­ния изоляции пролетарского элемента от школ, и в особенности высших, благодаря высоким требованиям, отсутствию подготовительных курсов и т. д. (пример В. А. Ш. [Военная академия Генштаба. — А. С.], где вступитель­ная программа под силу лишь бывшим офицерам или интеллигентам)»63. Вплоть до 1928 г., когда началось рьяное «орабочивание командного соста­ва», состав слушателей академий «по социальному признаку», как вырази­лись в июне 1929 г. составители отчетного доклада РВС СССР в Политбюро ЦК ВКП (б), «оставлял желать лучшего (в 1927 г., например, прием в Военную Академию РККА дал рабочих 15,4%, крестьян — 9,8% и прочих — 74,8%)»64. Но в 1928 г. добрались и до академий: их задачей прямо провозгласили не подготовку командиров с высшим военным образованием, а «создание пролетарских кадров во всех отраслях военной работы РККА»65. Ревво­енсовету, беззастенчиво продолжали составители доклада РВС СССР, при­шлось «принять ряд мер по повышению качества [sic!] поступающих в Ака­демии. [.] Особое внимание обращено на подготовку в частях кандидатов из рабочих. Для них с осени 1928 года созданы при ВПАТе (Военно-полити­ческой академии имени Н. Г. Толмачева. — А. С.) подготовительные курсы». И в 1929 г. среди принятых на основной факультет Военной академии РККА имени М. В. Фрунзе рабочих было уже 60,88%, крестьян — 13,39%, а про­чих — лишь 25,73%; другие академии, удовлетворенно заключал 20 марта 1930 г. отдел статистики ГУ РККА, тоже «очень значительно улучшили соц-состав своих первых курсов». На 1 января 1930 г. среди слушателей ака­демий рабочие составляли уже 55,5%, а с батраками — 57,1%, крестьяне — 17,2%, а служащие — лишь 25,0%66.
Соответственно, стал расти и процент слушателей с низшим общим об­разованием: если в 1928 г. среди принятых в академию имени М. В. Фрунзе и Военно-воздушную академию РККА таких было соответственно 56,6% и 14,5%, то в 1929 г. — 81,5% и 40,7%67. В целом на 1 января 1929 г. низшее общее образование имели 38,4% слушателей военных академий, а на 1 ян­варя 1930 г. — 44,4% (еще у 0,3% не было вообще никакого)68.
«Большим препятствием в их работе», признавал, характеризуя советские военные академии периода 1924-1932 гг., начальник ГУ и ВУЗ РККА Б. М. Фельдман, «являлся недостаточный общеобразовательный уровень слушателей»69. Не лучше обстояли дела и в дальнейшем. «Основными недостатками при приеме в военные академии в 1933 г. и в Военную академию имени М. В. Фрунзе в 1934 г., — констатировал 2 июля 1934 г. тот же Фельдман, — явились: недостаточная подготовленность кандидатов по общеобразо­вательным дисциплинам и, особенно, по математике для поступающих в специальные академии»70. Принятые в 1933 г. на командный факультет Военной академии механизации и моторизации РККА (ВАММ) обладали «явно недостаточным общекультурным развитием»; 41,4% зачисленных в июне 1934 г. на основной факультет академии имени Фрунзе получили на приемных экзаменах пять и более «неудов», 18,7% — четыре, 36,1% — от одного до трех, и только 2,8% были приняты без «неудов», но при при­еме, подчеркивал 22 июня 1934 г. помощник начальника «Фрунзевки» по политической части Е. А. Щаденко, руководствовались «не только результатами приемных экзаменов, но и ценностью данного кандидата для армии»71 (читай: социальным положением, этим критерием полити­ческой благонадежности.
— А. С.). Ознакомившемуся с набором 1934 года в ВАММ работнику 5-го отдела ПУ РККА Е. М. Борисову пришлось все же потребовать «срочных и решительных мер» для того, чтобы оставить на первых курсах лишь тех, кто не только обладает подходящими «со­циально-партийными данными», но и «по своей общеобразовательной подготовке и по способностям сможет обеспечивать нормальное про­хождение учебной программы». В самом деле, в такой среде «массовым явлением» были «неумение работать над книгой», «огромная трата време­ни на неудачные записи», «беспомощность в пользовании справочником по физматовским предметам». Однако, как отметил сам же Борисов, «по­пасть в академию легко, а вот «вылететь» за непригодность крайне труд­но». В результате окончившие ВАММ инженеры, как показала предприня­тая в 1934 г. проверка, «не владели математическими познаниями»72.
В Артиллерийской академии РККА (по оценке начальника ее учебно­го отдела Я. М. Шапиро) «недостатки» общеобразовательной подготовки слушателей «сильно тормозили весь ход учебного процесса» и в 1935 г., а до 1934/1935 учебного года «недостаточно твердые знания средней ма­тематики» даже не позволяли некоторым «слушать квалифицированную лекцию. Отсюда попытки превратить лекцию в диктовку и постоянные жа­лобы на быстрый темп лекции». Неудивительно, что инженеров академия и к 1937 г. выпускала «еще недостаточно квалифицированных»73.
В общем, подытоживал в марте 1935 г. в тезисах к докладу «О реализации постановления ЦИК СССР о высшей школе и ВВУЗ (высших военно-учебных заведениях. — А. С) РККА» помощник инспектора ВВУЗ РККА Г. Г. Невский, до выхода 16 сентября 1932 г. названного постановления из-за «очень сла­бой подготовки поступающего контингента», «неудовлетворительной рабо­ты нормальных школ» и «преимущественного привлечения пролетарских кадров» «правильно обслужить обучаемых» военным академиям «не уда­валось» и академии «в значительной мере снизились до уровня технику­мов (выделено мной. — А. С.)»74. Невский, однако, умолчал не только о том, что последний из названных им факторов породил и первые два, но и о том, что положение не улучшилось и после 1932 г. Это за него сделал сам нарком обороны К. Е. Ворошилов. «Беда заключается в том, — признал он еще 9 де­кабря 1935 г., на Военном совете при наркоме обороны, — что мы принима­ем людей неподготовленных, что они не успевают переваривать то, что им дают. [.] Наши слушатели всех академий воют, что им такими темпами пре­подают, что они не успевают воспринимать, и поэтому движение вперед идет на холостом ходу»75.

продолжение следует

Источники:
РГВА. Ф. 62. Оп. 3. Д. 22.

Л. 276-275, 247 (листы дела пронумерованы по убывающей). Там же. Л. 220. Там
же. Л. 217.

36 37 38 Там же. Д. 181. Л. 56. Там же. Д. 187. Л. 42 об. Там же. Д. 17. Л. 162 об.

39   Там же. Д. 223. Л. 97-97 об.; Д. 226. Л. 2, 28; Д. 229. Л. 487; Ф. 9. Оп. 36.
Д. 1673. Л.
33об.


40   Реформа в
Красной Армии. Кн. 2. С. 313; РГВА. Ф. 62. Оп. 3. Д. 172. Л. 271; Д. 17. Л. 162-

162 об.


41   РГВА. Ф. 62. Оп. 3. Д. 74. Л. 227.


42   Подсчитано по: Там же. Д. 242. Л. 18.


Там же. Д. 241. Л. 132, 133 об., 204 об.
44   Там же. Д. 74. Л. 227.
45   Реформа в Красной Армии. Кн. 2. С. 233.
46   РГВА. Ф. 62. Оп. 3. Д. 74. Л. 209 об.
47   Там же. Д. 229. Л. 487.










48             Там же. Ф. 9. Оп. 36. Д. 1673. Л. 33 об., 34

49   Реформа в Красной Армии. Кн. 2. С. 233.
50   Там же. С. 306; РГВА. Ф. 62. Оп. 3. Д. 74. Л. 212 об.-213.
51   РГВА. Ф. 62. Оп. 3. Д. 22. Л. 78.
52   Там же. Ф. 7. Оп. 14. Д. 3. Л. 35; Ф. 62. Оп. 3. Д. 178. Л. 67. Против процитированных нами слов доклада помкомвойсками СКВО М.Д. Великанова от 3 марта 1932 г. о результатах обследования Орджоникидзенской школы начальник штаба ВУЗ РККА А. И. Тодорский
пометил на полях: «Дело в первую очередь не в социальном, а в партийном лице», но о профессиональном лице тоже даже не заикнулся.

53   Составлено по: РГВА. Ф. 62. Оп. 3. Д. 74. Л. 90-91, 178, 212 об.-213.
54   Подсчитано по: Там же. Л. 21; Д. 81. Л. 152; Д. 22. Л. 197; Д. 181. Л. 85.











57   Там же. Д. 17. Л. 162-162 об.
58   Там же. Д. 190. Л. 97; Д. 232. Л. 29; Д. 203. Л. 132.
59   Там же. Д. 74. Л. 216; Реформа в Красной Армии. Кн. 2. С. 304.
60   РГВА. Ф. 62. Оп. 3. Д. 74. Л. 216.
61   Там же. Ф. 9. Оп. 36. Д. 1295. Л. 13-14, 72.

72   Там же. Д. 1280. Л. 20, 22, 25, 55.
73   Там же. Д. 1988. Л. 83-83 об; Д. 2368. Л. 16.
74   Там же. Оп. 29. Д. 193. Л. 220-221.
75   Там же. Ф. 4. Оп. 16. Д. 19. Л. 94.



    ключевые слова -- РИА, РККА
    Tags: ссср-ия
    Subscribe
    promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
    Buy for 100 tokens
    НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
    • Post a new comment

      Error

      default userpic

      Your reply will be screened

      Your IP address will be recorded 

      When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
      You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
    • 0 comments