anton21 (anton21) wrote in rus_vopros,
anton21
anton21
rus_vopros

Categories:

Выше всего на свете Белый революционер В. Ларионов (материалы к биографии). Часть 3.

Оригинал взят у ugunskrusts83 в "Выше всего на свете". Белый революционер В. Ларионов (материалы к биографии). Часть 3.
Продолжение:

«Вторая советская»

«Казем-Беки», наконец, сбросили маску, представ перед удивленной эмиграцией в «униформе» «ИНООГПУ» (Иностранный отдел государственного политического управления). Времени, по их мнению, остается не так уж и много на маскировку — и приходится, дорожа каждым мгновением, выполнить оборонные задания товарища Мехлиса (через графа Игнатьева), не прибегая более к сложным, запутанным маневрам Елиты-Вильчковского и князя Оболенского…

По словам Казем-Бека, коммунистический интернационал это совершенно невинный агнец, коему угрожают «агрессоры». «Глава» быстро и угодливо забыл, что лишь несколько месяцев тому назад испанская красная армии и блюмо-торезовский народный фронт ежеминутно могли залить кровью мир.

«Ни одной стране не угрожает теперь «большевизм», — развязно вещает в передовице «Бодрости» советский лизоблюд — если есть угроза мирового пожара, то совсем не со стороны Москвы...» («Бодрость», № 228).

А вот и долгожданная расправа с ненавистными казем-бековскому сердцу русскими националистами: «Белая мысль сошла почти на нет, она представлена только частью приниженной, забитой эмиграции, постепенно утратившей даже культурный уровень» (Александр Казем-Бек, «Бодрость», № 228)…

Тут «глава», пожалуй, прав: сохранить культурный уровень в ваше время иной раз много труднее, чем заработать тридцать серебренников.

Теперь, к счастью, нет двух мнений о младороссах: эти отщепенцы эмиграции успели показать свой подлинный лик — покорных слуг «демократии» и исполнителей весьма тонких, пока что идейных, деликатных поручений Лубянки.

ГПУ использует как может этот отброс, этот шлак типичной эмигрантщины, годный, однако, послужить под псевдо-национальным флагом идеям иудо-масонства и коммунистического интернационала.

Однако, немногие понимали с самого начала происхождение «младоросскости». Когда-нибудь раскрытие архивов Лубянки осветит этот вопрос полностью. Теперь ясно лишь две истины, кои можно считать доказанными.

1) Партия младороссов была создана специально для борьбы с русскими национальными группировками и с переброшенными на Галлиполи кадрами армии Врангеля 2) Лозунг «царь и советы» был изготовлен в ОГПУ, что доказывается подсказкой этого лозунга провокатором Якушевым-Федоровым — высшему монархическому совету в 1928 году.

В настоящее время младороссов используют в нуждах СССР'овского «оборонного» блока. Младороссы готовы не только поддержать Сталина и НКВД, но готовы «умереть и за свободную Чехию». И неправы те, кто говорят, что когда-то младороссы были не те, что теперь. Нет, — их головка всегда управлялась внешними влияниями и неизменно с первого дня существования партии выполняла «директивы» хотя бы по травле генерала Врангеля. Затем почтенная организация ставила по очереди на советского активиста, на ГПУ, на красную армию, на пограничника с собакой, на Валлаха-Литвинова и, наконец, на масонство.

«Вторую советскую» раскусили, но как недавно еще было время, когда с ними считались многие политические группировка эмиграции, каждое выступление «главы» — Казем-Бека являлось чуть ли событием, каждое слово младоросской головки с благоговением ловилось на лету и обсуждалось на страницах печати обоих лагерей парижской эмиграции. С ними явно кокетничало и правое и левое русское масонство. Из масонских лож и тихих, спящих редакторских кабинетов нельзя было услышать голос эмигрантской улицы, нельзя было заметить значительный слой молодежи, шедший какой-то иной дорогой, не кричавший о своих достижениях и не блиставший «младоросскими темпами». Он искал среди эмигрантской грязи и склоки лишь выхода из тупика, лишь дороги к национальному идеалу. Эта молодежь, к которой идейно примыкало почти все молодое офицерство «цветного», «кутеповского» корпуса, конечно, иначе смотрело на младоросское движение, нежели старцы из легитимных придворных окружений и редакторские мумии, больные летаргией с 1917 года.

Националисты знали всю сущность «младоросскости». Под знаменем «младоросскости» собрался небольшой кружок золотой, аристократической молодежи, в сущности, наиболее оторванный от народных масс, наиболее интернациональный. Этот кружок пополнился плеядой незадачливых мальчиков, тоскующих по пажескому корпусу, танцорами на, действительно, самых светских и самых великолепных в Париже младоросских балах и различными элементами, исключенными иной раз даже по суду чести из военных организации. У младороссов эта публика находила и утешение и сочувствие и понимание. Младороссы с большим напором вели свою линию, работай, где надо рекламой, где надо подкупом, лестью или подтасовками. То обстоятельство, что никто из бежавших из СССР молодых русских не присоединился к партии малороссов, никак руководителей партии не трогало. Наоборот, бежавших из советского ада, младороссы склонны рассматривать, как изменников и предателей «дорогой, советский родины», а в настоящее время даже всецело одобряют распоряжение совнаркома о расстреле всех родных бежавших, с конфискацией имущества

Казем-Бек изворотлив и гибок, нельзя сказать, что и не умен, он лишь безыдеен. В этой безыдейности и политической беспринципности «главы» кроется причина легкости, с коей младоросская партия становится прицепным вагоном темных сил, начиная от эмиссаров ГПУ и и кончая парижским масонством… Кто только не тянул эту партию за собой!.

Никогда младоросская головка не старалась познать действительные настроения российских масс, никогда не предлагала служить делу борьбы с интернационалом, наоборот, она осуждала борцов, не замечала жертв и хвалила лишь палачей и тюремщиков русского народа.

К чести русское эмиграции надо сказать, что ни один на руководителей политических группировок не унизился до переговоров с чекистом, — как это сделал Казем-Бек.

Никто так низко и угодливо не ползал перед откормленным, самодовольным врагом национальной России — Эррио, как все тот же Казем-Бек, удостоясь даже благодарности этого «друга советов» за вернопреданнейшую поддержку международной политики Валлаха-Литвинова.

Это было давно — побоище на младоросском митинге в зале Лас-каз, кажется, в 1936 году. Тогда еще с младороссами считалось «Возрождение», где о «главе» и его партии писал хвалебные статьи большой друг младороссов масон Лев Любимов. Этому митингу придавалось исключительное значение, ибо почва подготовлялась на предмет возглавления всей эмиграции Казем-Беком, дли чего он выдвигал, выработанную не без участия правых масонских лож «программу-минимум», приемлемую по их мнению для большинства эмиграции...

Собрание подготовлялось исключительно торжественное с приглашенном лиц из царствующего дома и цвета русского масонства в Париже. Группы русской национальной молодежи решили нанести младороссам удар именно в этот вечер...

В разных местах зала расселись группы национального союза нового поколения, кружка Белой идеи и несколько человек марковцев и корниловцев — офицеров кутеповского корпуса.

Казем-Бек вышел на эстраду, как всегда уверенный в себе, величественно улыбнулся первым рядам и красивым, небрежным жестом бросил на кафедру новенький портфель желтой кожи. Он должен был начать с реверанса добровольцам – участникам белого движения, так сказать, признать милостливо, с высоты величия, их все же жертвенность и кое-какие заслуги…

Но не успел «глава» раскрыть рот, как в переполненном зале послышались крики: «Прения… Требуем прения… Почему вы за советских ударников… Долой Казем-Бека!..»

Младоросские «ударники» – их было до ста человек – ринулись в толпу, поднялся страшный шум. В воздухе мелькнули стулья... Казем-Бек вскочил бледный на стул и истерически закричал: «Большевики!! младороссы!! сюда, защищайте членов династии!!!»

Побоище распространилось по всему залу, стулья сшибались с треском, женщины пронзительно кричали, кого-то сбили на пол, низкорослый младоросс закрывал ладонью разбитый нос… Пахло зловонными газами, разбросанными демонстрантами… У многих вырвали рукава и разорвали пиджаки. Огромный гипсовый бюст какого-то французского «бессмертного» качался над толпой, как бы раздумывая упасть ли ему с высоты пьедестала или нет.

Младороссы выскочили из зала на улицу, крича по-французски: «Полис, полис!..» Из двух участков неслись машины. Поле битвы осталось за младороссами. У манифестантов не было командования: руководивший «боем» хоть и военный по воспитанию, но глубоко штатский по духу человек в самом начале боя получил удар по очкам и был сбит с ног.

Без руководства все перемешалось. В то время, как одни избивали и теснили младороссов к эстраде, – другие начали кричать: «Выходить из зала!..»

Произошло замешательство… в это время прибыла полиция. Свыше 20 человек попали в участок… попали и барышни из кружка «Белой идеи», младороссы уверяли, что они прокусили кому-то руку…

После ухода полиции с арестованными, Казем-Бек – уже без кокетства и вдохновения – начал чтение своего доклада. Затея объединения эмиграции вокруг младороссов была сорвана, ибо на другой день «весь Париж» говорил не о казем-бековской «программе минимуме», а о неслыханном в анналах русской эмиграции побоище… Было немного обидно, что «Возрождение» назвало русских молодых националистов – «хулиганами», но с другой стороны чувствовалось большое удовлетворение, что национальная молодежь организовала решительный и активный отпор работе представителей правых масонских лож и рупорам-проводникам в эмиграцию постановлений политбюро и ГПУ.

Виктор Ларионов

«Новое слово», 1939 г., № 24, с. 2-3


Растерянность

Некоторые общепризнанные лидеры эмигрантских группировок и не менее признанные журналисты, вероятно, ошеломленные быстротою темпа мировых событий, утратили в значительной мере способность критически относиться к происходящему. Утеряв чувство меры, самоконтроля, пренебрегая понятием ответственности за сказанное и написанное — эти часто седые, почтенные люди с двадцатилетним политическим стажем за плечами — пребывают в состоянии паники и полного нервного расстройства. Эти представители и творцы эмигрантского разложения способны вызывать к себе лишь чувство жалости и отчасти досады за то, что вырядившись в доспехи национальных борцов, они лишь роняют русское имя своим непрекращающимся самолюбованием, политической кустарщиной и раскольничьим изуверством.

Казалось бы, что после всех перенесенных испытаний, после опыта долгих лет изгнания, можно было бы выстрадать определенную идею, четкую целеустремленность, закалить волю и приобрести хоть малую готовность, в случае надобности, за свою идею пострадать.

И если нет идеи, нет логической, последовательной линии поведения, нет возможности членораздельно писать и говорить, то неужели трудно научиться молчать…

Оказывается, трудно. Молчать умеют весьма немногие, скромно и незаметно работающие в тиши и делающие иногда большое дело.

«Ложно-активисты» рвутся в бой, громя и оплевывая соседей, распоряжаясь по собственному усмотрению настроениями не только эмигрантских, но и подсоветских масс, наделяя их теми или иными верованиями, иной раз просто сообразуясь с вопросами личной выгоды или самосохранения. Они «клеймят», «утверждают», «предупреждают», «вещают», мечут молнии боевых лозунгов и призывов, конечно, не трогаясь сами ни при каких обстоятельствах с теплого и удобного, насиженного годами комфортабельного кресла.

Так, например, пишут сегодня в «Возрождении»:

«Наступают решительные сроки и мы в первую очередь должны проявить волю к действию…»

Но не подумайте, что ради этого «действия» кто-либо покинет кресло и ринется на путь каких-либо авантюр — «воля к действию», в чем она заключается, объясняется несколькими строками ниже:

«Когда началась война с Германией, «Возрождение» подняло вопрос о создании русского легиона…»

Не правда ли, ценное признание? Правда, французы не реагировали на этот, поднятый «Возрождением», вопрос и даже запретили очередное шествие «комбатантов» возжигать огонь на могиле неизвестного французского солдата (какое унижение!). Но разве повторные оплеухи охладят пыл распластавшихся в экстазе?

Зачем нужна кровь русской молодежи, да еще под русским знаменем, в рядах французской армии во имя интересов мирового банковского кагала и англо-французской колониальной системы – руководители русской эмигрантской национальной газеты объясняют нечленораздельно и весьма неубедительно. Путаясь в сложных выводах и «утверждениях» между традиционной русско-французской дружбой, «величием прошлого» и имперской политикой Александра III-го, «Возрождение» договаривается и до упования на Лигу наций. Воистину, утопающий хватается не только за соломинку, но, как говорит индийская пословица, и за змею. Сколько лет «Возрождение» громило «женевскую говорильню», а вот теперь – «Совет Лиги наций проявляет нужную энергию…», «Женевский суд создает в мировом общественном мнении…» и так далее.

Выясняется, что не только «возрожденцы», но и монархисты, связанные с масонскими французскими кругами, готовы бросить русскую молодежь не только на линию Мажино, но и на вновь открывшийся финский театр.

Но не подумайте, опять-таки, что представители этих эмигрантских групп пойдут самолично обливать бензином советские танки в гиблых болотах Карелии. Нет — представители этого слоя, стоящего во главе русской эмиграции в Финляндии вместо того, чтобы организовать хотя бы и не противо-советское действо, а только эвакуацию русских женщин и детей, сами уже бежали заграницу, соблюдая свои славные традиции быть первыми при эвакуации…

Вот выдержка из только что полученного печального письма:

«Здесь (заграницей) и барон Ш. (председатель русской колонии в Финляндии); не то где-то в пути, не то уже приехали – К. К. граф Б. и вся «белая кость» - словом те, кто, между нами говоря, собирались отступать последними…»

Эти господа никогда не пойдут ни на какую жертву, ни на борьбу. Двадцать лет они все еще плачущими голосами ограбленных буржуа продолжают призывать против большевиков иностранную полицию.

Пусть погибают за их имения и придворные звания кто угодно: китайцы, негры, аннамиты или русские добровольцы — «люди не нашего круга». Сами же они потом придут на готовое – «восстановлять величие прошлого».

Этот фронт «возрождения величия прошлого» упирает свои фланги в самые различные элементы от великокняжеского интернационала — через Гукасова и масона Лемери — до барона Гинсбурна и Митьки Рубинштейна, включая в себя все то, что по меткому выражению, пахнет — склепом, нефтью и фаршированной щукой: систему классов голубых кровей и масонских диктатур.

Конечно, для этого фронта неприемлемы и враждебны новые национальные течения, коим суждено опрокинуть прогнившую систему старого мира с его рабством, угнетением, с его капиталистическими и марксистскими интернационалами, с еврейским господством. Тут они жестоки и последовательны в своей ненависти.

Для каждого русского националиста готов упрек в «фильстве», обвинение в «перековке», даже в «советофильстве». Обвинения и упреки, полные злобной косности и провинциализма.


***

Не совсем понятно, когда к походу против нового национального течения русской политической мысли иногда присоединяются голоса тех, кто и по возрасту и по духу не должен был бы содействовать лагерю реакции.

Газета «новопокленцев» «За Родину», газета, обычно серьезная и внимательно анализирующая и подсоветскую и эмигрантскую жизнь, неизменно старающаяся подняться над «эмигрантщиной» вдруг срывается, впадает в истерику и начинает сводить личные счеты.

«Скорбят о неуспехах красной армии участники белого движения (?)… И нет русской политической мысли. Советские, французские, немецкие, японские органы на русском языке…»

Зачем всем пришивать «фильство», а участникам белой борьбы даже «большевизанство».

Неужели только для того, чтобы сказать двумя строками ниже: «Мы должны учитывать скорое наступление решительного испытания для нас… Не прозевать бы!.. Последние сроки пришли для нас!.. Кто отстал, подтянись! Завтра поздно!»

Можно подумать, что это боевые призывы в огонь; однако, ничего подобного – это «эмигрантщина», ничем не отличающаяся от «возрожденческой» «воли к действию» и это объясняется следующими абзацами:

«Исполнительное бюро призывает всех членов Союза именно сейчас подумать об этом…» Только и всего: подумать как «не прозевать бы!».

И затем: «Стук пишущих машинок громче… В боковых комнатах длительнее и упорнее заседания руководителей…»

Вот и все действие.

Но мы не хотим упрекать ни молодежь, ни ее седых лидеров в бездействии – мы считаем только, что «последние сроки» еще не пришли и в настоящее время нет еще точки приложения русских сил, по крайней мере, в большом масштабе. Русское действие лишь назревает, - оно, конечно, уже предрешено Провидением, но молодежи надо проявить выдержку, волю и понять, что нервозность, петушиный крик и сектантская нетерпимость к соседу только мешают серьезной работе, а скромность в наши дни — подлинно величайшая добродетель, особенно для тех, кто участвует в национальной работе.

Ведь именно у нас в белом национальном движении так много примеров скромного молчаливого героизма и святой жертвенности, оставивших яркий след, незапятнанный и лучистый в грязи революции и «эмигрантщины» - во мраке русской ночи. И Союз Нового поколения не чужд ведь этих жертв.

Будем надеяться, что русская активная молодежь не пойдет по пути дешевой шумихи и саморекламы и найдет нужный тон, выдержку, серьезность, героическую белую традицию — столь нужную в предстоящих ей испытаниях и борьбе.

В. Ларионов

«Новое Слово», 7 января 1940 г., № 2, с. 4-5


К XXII годовщине РККА

22 февраля в обеих столицах Советского Союза состоялись торжественные собрания в честь XXII годовщины красной армии.

В «Правде» (от 23 февраля 1940 г.) помещена статья заместителя наркома обороны СССР армейского комиссара К. Щаденко, бывшего политкома 1-ой конной армии Буденного: «Вооруженные силы победившего социализма». Говоря об особенностях красной армии, Щаденко цитирует Сталина: «Третья особенность красной армии. Состоит она в чувствах интернационализма, проникающих всю нашу красную армию… И именно потому, что наша армия воспитывается в духе интернационализма, в духе единства интересов рабочих всех стран, именно поэтому она, наша армия, является армией мировой революции, армией рабочих всех стран».

И далее слова Ворошилова: «Красная армия представляет собой особенную, еще никогда в истории человечества невиданную армию…»

Через двадцать два года не безынтересно припомнить некоторые обстоятельства, при которых эта «армия интернационализма» и «невиданная в истории человечества» победила белую армию «национализма». Было ли это военное чудо или действительно, как пишет, Щаденко: «Великий Сталин спас Тулу и Москву от армий Деникина и своим гениальным планом обеспечил разгром деникинцев и ликвидацию Врангеля». Или причиной торжества сил «интернационализма» были иные обстоятельства, неуловимые и неясные в годы борьбы. И лишь теперь, сквозь призму времен и новых событий, яснее выступают контуры истинных стратегических и политических причин, приведших к поражению «белых». Конечно, это не тема для газетной статьи. В ней можно лишь ощупью отметить некоторые обстоятельства, не учтенные военными обозревателями и историками обеих сторон, а вместе с тем, быть может, именно эти обстоятельства и послужили главнейшими стимулами в развитии событий.

По принятому трафарету советских военных историков, главнейшей причиной успехов красной армии был «гениальный план» удара в стык Донской и Добровольческих армий, с выходом в «пролетарский» Донбасс, симпатизирующий красным и резко враждебный Добровольческой армии.

Согласно данным советских историков, этот план был принят самим Лениным, взамен проводимого «Иудой Троцким» плана прорыва от Царицына на Кубань в тыл всем южному фронту. Автором этого предпочтенного Лениным плана был царицынский комиссар, член реввоенсовета — Сталин.

План Троцкого называется «предательским» за то, что он должен привести красную армию в симпатизирующую белым Кубань…

Можно высказать, прежде всего, смелую мысль о том, что не было вообще ни плана марксиста Троцкого, ни плана марксиста Сталина, в то время работавшего по снабжению фронта и вряд ли принимавшего участие в разработке оперативных планов.

Вообще, не было «гениальных» планов, а существовали лишь два оперативных направления, намеченных еще с зимы 1919 года генштабистами генералами-«военспецами», как основные: Это – направление в стык добровольцев и донцов, направление существовавшее уже с февраля-марта 1919 года на линии Луганск-Дебальцево-Таганрог, и другое — по линии Царицын-Тихорецкая. Силы красных на обоих этих направлениях все время в течение 1919 года брали Добрармию в клещи. «План Троцкого», т. е. угроза удара в тыл от Царицына на Тихорецкую, надолго удержала добровольцев от похода на Москву, как раз в период наибольших успехов армии Колчака, а в марте и апреле 1919 года для устранения этой все увеличившейся угрозы командование белых было вынуждено бросить почти всю казачью и кавказскую конницу на Царицын.

Со взятием Царицына генералом Врангелем, это направление было обеспечено надолго и лишь по необходимости, после отчаянных попыток прорваться к Царицыну и огромных потерь, это направление было оставлено красными и центр тяжести перенесен на север, где создавалась серьезнейшая угроза Тамбову, Туле и Москве, ввиду стремительного наступления добровольческого корпуса и рейдов донской конницы. Строго говоря, именно растущая угроза потери Тулы и занятия генералом Кутеповым Курска и Орла и конными частями Мамонтова и Шкуро Воронежа продиктовали главковерху Троцкому… «гениальный план Сталина».

Умный иудей, движимый отчаянным страхом надвигающейся катастрофы, выбросил лозунг «пролетарии на коней» и перебросил на угрожаемое направление Воронеж-Лиски всю конницу из под Царицына, усилив ее чем только было можно. Блестящая работа генерала Врангеля конными массами, еще на Кубани в 1918 году, была учтена и освоена советским верховным командованием лишь в сентябре 1919 года. «План» же был создан неизбежностью, ибо направление на Кубань отпало (на дороге стояла непобедимая конница Врангеля) и оставалась лишь другая возможность — удар в стык. Лишь через много лет советские военные историки нашли «автора» этого плана и создали новую стратегию, построенную на «диамате».

Как не удивительно, но, в конечном итоге, все же белые получили смертельный удар не со стороны «гениально-задуманного» плана, а с востока, с Царицынского направления («план Троцкого»?). После оставления Ростова, красные были окончательно остановлены на линии Дона и Маныча, а конная армия Буденного отброшена с громадными потерями. Комбриг доцент Жемайтис пишет в «Красной Звезде» (от 17 января 1939 г.) об этих боях: «Предательская рука Троцкого направила 1-ую конную армию после взятия Ростова прямо на юг… Ленин заставил командование юго-восточного фронта, впоследствии разоблаченного как вражеское, снять конную армию из под Ростова». Тут опять не «план», а веление обстановки: натолкнувшись на энергичное сопротивление с фронта искать решение на фланге. Конармия переброшена на восток на «троцкистское направление» и там в районе Белая Глина разбивает высланный для ликвидации обхода донской корпус генерала Павлова, за три недели до того разгромивший конармию Буденного при попытке переправы через Дон. Как известно, это было сатанинское счастье, сопутствующее Троцкому: Долженствовавший по всем расчетам разбить вторично конармию Буденного, генерал Павлов заморозил свою десятитысячную отборную конницу, поведя ее открыто степью, при ветре и 20 морозе через покинутые зимовники и потеряв половину людского и конного состава замороженными…

Каковы же все-таки причины торжества «интернационалистической армии» над «национальной», кроме обычно описанного белыми исследователями: Развала тыла, крестьянских восстаний, вызванных шедшим за белой армией помещичьим разгулом, неудачной стратегии генерала Деникина, выразившейся в борьба за пространства и растянувшей и так слабые силы Добрармии в тонкую, прерываемую в любом месте нитку.

Поражение белых — является ли оно следствием работы «никогда еще в истории человечества невиданной армии», «гениального» ли «плана», или это следствие грандиозного, стратегического самоубийства?

Но ведь стратегия генерала Деникина всегда была такова и почему-то до злополучной катастрофы под Касторной приводил неизменно к победным результатам. Ведь даже погоню за пространством можно оправдать смелым решением наступления повсюду и во что бы то ни стало, дабы не дать противнику перевести дух и собраться с силами.

В борьбе революции интернациональной с национальным движением, главнейшим двигателем является духовный пафос, презрение к смерти во имя торжества идеи; и у белых, и у красных были идейные порывы, отрицать кои было бы большой предвзятостью. Так вот, в гражданской войне ошибочно маневрировать только стратегическими единицами, полками, батареями, танками, надо сосредотачивать к угрожаемым, решающим пунктам не только арифметическую силу, но и идейную, обладающую порывом и желанием победить или умереть.

В русской революции массы не принимали добровольного участия в гражданской борьбе, они представляли из себя нейтральную стихию, колеблющуюся среду, в которой отчаянно боролись белые и красные кровяные шарики…

Рассмотрим, что из себя представлял наступающий фронт национальной армии, к моменту осуществления красного «гениального» плана, именно с точки зрения этого признака идейного порыва. В центре на московском направлении: добровольческий корпус генерала Кутепова, немногим больше 20 000 штыков не на бумаге, развернутый почти на трехсотверстовом фронте, ведущий наступление сразу на трех важнейших направлениях: на Брянск, на Тулу и на Клец. Корпус, составленный из молодежи, армейского офицерства и перевоспитанных пленных красноармейцев.

Офицеры этого корпуса, воспитанные на корниловских традициях, близкие и по духу и по происхождению народной массе, были единственной частью «вооруженных сил юга России», в которой растворялись красные пленные и превращались в героических белых бойцов.

Дивизии этого корпуса Корниловская, Марковская и Дроздовская не знали поражений и несмотря на абсурдную растянутость фронта, на отсутствие подкреплений и смены, движимые лозунгами: «На Москву!» и «За великую и единую Россию!» — стремительно продвигались вперед. Идейная мощь этого малочисленного корпуса была непреодолима и окончательно его разбить красная армия не могла до самой крымской эвакуации. На левом фланге стояли формирования несколько иного характера: там были восстановлены полки императорской армии и даже гвардейские. Их оторванность от народных слоев была большая — это не были солдаты национальной революции, как большинство «корниловцев», это были части «контр-революции». Именно за спиной этих частей развивалась в широком масштабе помещичья реакция, именно в этих районах началось повстанческое движение против белых… Боевая стойкость этих частей была также не на высоте, как и у всех вообще «монархических» формирований того времени. Как мыльные пузыри при первых же столкновениях с красными лопнули монархические «астраханская» и «южная» армии, вдребезги был разбит наголову в первом же бою с махновскими бандами под станцией Пологи многочисленный, только что снабженный английской артиллерией, гвардейский корпус. Левый фланг национального движения был слаб, и не случайность, что Киев пал раньше Орла и Курска.

На правом фланге была Донская армия и конный кавказский казачий корпус Шкуро. Эти части были значительно многочисленнее добровольческого корпуса, но казачество как донское, так и кубанское до конца не могли изжить в себе психологию «завоевания и похода на Россию» и связанные с этой психологией методы ведения войны наносили страшный вред национальному делу.

Казаки неплохо обороняли свои области, но идея освобождения Москвы им чужда и не пользовалась популярностью. До тех пор пока они могли идти вперед, преодолевая лишь слабое сопротивление, пользуясь «дарами от благодарного населения», они продвигались. Но как только сопротивление красных усиливалось и наступали холода — казаки начинали оглядываться на оставленные в тылу станицы и массами, под разными предлогами, оставляли строй…

Именно таким было положение к роковому моменту сосредоточения красной конницы у Воронежа. Конкорпус Шкуро состоял, по его рапорту ген. Деникину, всего из 900 шашек, благодаря массовому дезертирству на Кубань. В донских частях положение было не лучше и ген. Мамонтов жаловался, что после рейда на Воронеж казаки «отяжелели от добычи и спешат отвозить ее по станицам».

Ген. Науменко в донесении ген. Улагаю рисует совеем мрачную картину, как кубанские казаки не принимают атаки головного полка красной конницы и бегут, бросая артиллерию… К моменту «гениального» удара красных под Касторной стояли полуразложившиеся казачьи полки, не желавшие драться. Кутеповский корпус был скован ударной группой латышских и эстонских коммунистических дивизий под Орлом и яростными атаками превосходных сил на всем своем остальном фронте.

К решительному пункту у Касторной, куда красные собрали цвет своей армии и партии (в числе убитых значится даже начальник политического отдела армии И. Д. Перельсон), белые не сосредоточили идейно-сильного и крепкого кулака.

На поддержку полуразложившихся казачьих частей, показавших уже позднее (в январе 1920 г.) геройство за Доном, были брошены из под Курска три роты марковцев, конечно, не могшие помочь казакам остановить лавину в 12 000 сабель Буденного. Не помогли и несколько танков.

Такова была мрачная обстановка на поле битвы под Касторной, которая ныне на страницах советской печати и на митингах расцвечивается как победа «невиданной в истории человечества армии…»

Единственный, кто мог бы сильной волей и одним только авторитетом своего имени поднять дух и остановить развал казачьих частей — генерал Врангели, устраненный завистливым и упрямым ген. Деникин с главного направления, вел в это время со своей чудной кавказской конницей оборонительный бои на узком фронте между Доном и Волгой, на подступах к Царицыну…

Его дивизии, выдергиваемые вопреки его воли по одной и направляемые по одиночке эшелонами на поддержку на север, по забитым эвакуацией путям, попадая в полосу разрухи и паники, заражались психикой неизбежности поражения и растерянности. Трудно понять обстановку жутких дней отхода Добрармии тому, кто сам не видел бесконечных эшелонов, занесенных снегом, куч тифозных трупов, испуганных беженцев на забитых станциях, тщетно ожидающих потухших паровозов…

Победа красных заключалась не в «гениальном плане», что, впрочем, отлично понимает армейский комиссар Щаденко, а в правильной оценке динамики революции и в сосредоточивании в решительном месте не только материальных военных сил, но и активного, идейного ядра коммунистической партии.

Не то было у белых. После смерти генералов Корнилова, Маркова, Дроздовского, подлинных вождей национального движения и его вдохновителей, способных, действительно, творить историю, остались рыцари и Дон-Кихоты кадетской и монархической контр-революции, в которую они дружными усилиями обратили белое национальное движение. Этим случаем выдвинутые люди-пигмеи оказались игрушкой в руках событий.

Не сабли буденовской конницы перетянули чашу на весах судьбы в пользу революции интернациональной.

Революция национальная умерла, не успев родиться, еще до снежной вьюги на полях Воронежа-Касторной, в тихих кабинетах особого совещания, на заседаниях кадетских министров, но не под сверкающими ударами буденовских сабель…

В. Ларионов

«Новое Слово», 10 марта 1940 года, № 11, с. 4-5


Subscribe
promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments