Свидетель (svidetel) wrote in rus_vopros,
Свидетель
svidetel
rus_vopros

Categories:

Богандинская трагедия. (большевицкий бандитизм в годы гражданской войны.)

27 июня 7 июля 1918 г.* (*Хронологические рамки, описываемых событий, 1914 1918 гг Документ датируется по содержанию главных событий, заставивших автора взяться за перо. Сост.)
С самого начала войны для охраны железнодорожного моста на р. Пышме (в 1,5 вер. от села Богандинского) была поставлена рота солдат. Хотя солдаты жили в бараках у моста, однако же, они большую часть времени проводили в селе, куда приходили за покупкой молока, хлеба, а главным образом, от нечего делать, за бражкой и самосядкой. В течение войны рота сменялась несколько раз, но ни одна из них не была лучше своей предшественницы. Пьянство и разврат царили в селе. Нередко местная крестьянская молодежь вступала в рукопашные схватки с солдатами, часто оканчивавшиеся причинением друг другу увечий, иногда на всю жизнь. Если во времена монархии дисциплина несколько сдерживала и обуздывала дикие инстинкты праздных и озлобленных людей, то уже во время всяческих "свобод" разгулу удержу не было.
На местное население солдатчина оказывала самое растлевающее влияние. Среди солдат было немало атеистов, сектантов, раскольников. Уже вскоре после переворота среди населения были пущены слухи, направленные против Церкви и религии: "Долой Бога! Ни к чему иконы" и т. д. В особенности же злоба темных людей была направлена против св. Иоанна Тобольского, как причтенного клику св[ятых] при императоре Николае и епископ[е] Варнав[е]*.
После октябрьского переворота все солдаты, конечно, объявили себя большевиками. Очень многие из местных жителей в надежде, что при социализации буржуйского имущества б[ыть] м[ожет], что-либо перепадет на их долю, тоже стояли за большевиков. Перед выборами в Учредительное Собрание по деревням разъезжали "оратели" от социалистических партий. Крестьяне по всем падежам склоняли слово "буржуй" и по всем наклонениям и временам спрягали: "Отберем и поделим". При голосовании подавали голоса за список кандидатов 6.** Кто имел несчастье агитировать не за "товарищей", тому угрожали погромом, избиением, даже убийством: "Что на него смотреть, тащи за волоса и бей!.." Причем местные большевики нисколько не уступали пришлым.
Еще раз подчеркиваю, что железнодорожная охрана имела на население самое пагубное влияние.
Давала себя чувствовать и близость города. Как обыкновенно водится, деревня воспринимает от города только одно плохое. Поэтому завиральные социалистические бредни, которыми пробавлялись*** городские пролетарии (крестьяне производят это слово от "пролететь", например, в "трубу", прожигать жизнь), грязным потоком проникали в деревню. А если к этому прибавить, что возвращавшиеся на родину солдаты в подавляющем большинстве заражены были большевистским духом, то попятным становится, что атмосфера в селе должна быть весьма тяжел[ой].
К счастью, около нового года постовая охрана, пригрозив своему начальству кровавой расправой, и распродав или расхитив казенное имущество, бежала. В селе стало спокойнее, однако, ненадолго.
В конце января [1918 года] в Тюмени состоялся уездный съезд солдат-крестьян, признавший власть "рабоче-крестьянского правительства" (советскую).
В начале февраля, в одно не прекрасное время, собравшиеся из окрестных деревень солдаты разогнали волостное земство и образовали Совдеп. Так в селе Богандинском произошла социалистическая революция. Совет образовался ровно в полночь и сейчас же первым делом постановил социализировать имущество местного буржуя, мелкого лавочника Посохова. На следующий день рано утром, вооружившись винтовками, местные большевики сделали у Посохова обыск, обшарили все углы, нашли, кажется, в печке сорок серебряных рублей и с торжеством извлекли оттуда, а затем принялись вытаскивать из лавки на улицу товар. (*10 июня 1916 года. ** Кандидаты, входившие в список 6, представляли партию социал-революционеров. ***Так в тексте.)
Необычайное событие привлекло множество праздных зрителей-зевак. Одни из толпы, новоиспеченные сочувствователи этой социализации, [призывали]: "Так ему и надо, грабь буржуя. Кровь нашу пил". Другие же, преимущественно, как говорят, кондовые мужики, кричали: "Это денной грабеж! Посохов трудами наживал. В голодный год он всю деревню кормил". Толпа увеличивалась, оппозиция росла. Тогда председатель волостного Совдепа Зайков, напустив на себя величие и бия кулаком в перси, с пеной у рта кричал: "Товарищи, мы этот товар бедным раздадим". Вооруженные же люди из местных крестьян стояли вокруг горы товаров, вытащенных из лавки, и резко п[о]крикивали на публику: "Не напирай, осади назад!" А бедный Посохов побледнел, как полотно, жена его и дети подняли, плачь. Надо заметить, что Посохов и его жена люди больные, а потому были крайне напуганы всем происходящим.
Между тем волнение в народе росло. Нашлись добровольцы, которые, не взирая на угрозы винтовками, брали товар и несли обратно в лавку. Кто-то закричал: "Зачем вы трогаете товар, пусть таскает тот, кто вытащил?" И вот, окруженные со всех сторон совдеповщики, под градом иронических замечаний и насмешек, вынуждены были относить товары обратно в лавку.
"Это вам даром не пройдет, вы не хотите признать новой власти. Завтра же вызову красную гвардию", кричал председатель Совдепа. "Грабители вы, а не власть", отвечали из толпы.
На следующий день для усмирения бунта прибыл, вызванный волост[ным] Совдепом вооруженный отряд красногвардейцев. В это время в Тюмени действовал товарищ Занкус, "в два счета" и без счета расстреливая мирных граждан. В селе это было хорошо известно, а потому настроение было крайне тревожное. Красногвардейцы собрали сход и, пригрозив всем "самотяжникам" (как они выражались) расправой в два счета, потребовали у населения приговор о "радостном" признании советской власти и о необходимости "финфисковать" товар у Посохова. Таким образом, судьба Посохова была решена. На завтра, угрожая револьверами, красногвардейцы отобрали у Посохова товар и передали в потребиловку для продажи по удешевленной цене, напр[имер], 25 к. за фунт мыла. Совершив сей подвиг, красногвардейцы пошли по деревне, выискивая буржуев. У кого находили хотя бы мало - мальский запас хлеба, сейчас же приказывали распродать "деревенской бедноте" по твердой цене.
Покорив село Богандинское, красногвардейцы как - будто бы забыли о нем. Быть может потому, что местные большевики, заседающие в волостном Совдепе, своею деятельностью весьма радовали красногвардейские сердца. Так, на своих более зажиточных соседей совдепщики наложили контрибуцию в 13 тысяч руб[лей]. Одни из крестьян, боясь повторения того, что было у Посохова, немедленно уплатили, а другие, более смелые, под разными предлогами уклонялись от уплаты и так дотянули до последнего переворота. А депутаты от Богандинской волости в уездном Совдепе первые поддерживали все выступления Совдепа. Благодаря этому, Богандинская волость прослыла и, к несчастью, слывет теперь, как большевистская волость.
Второй наезд на село, вооруженные красногвардейцы совершили в ночь на Преполовение. Под начальством некоего Злобина, шайка бандитов ночью ворвалась в дом местного крестьянина Прудаева, к несчастью его, носившего чин прапорщика, обыскала его, отобрала около 400 р[ублей] денег, золотые и сереб[ряные] вещи, одежду, а вдобавок потребовала уплаты через неделю контрибуции в размере 1000 р[ублей]. На квартире у Прудаева проживал священник Георгий Российский. У него тоже произвели обыск, отобрали несколько золотых монет, вещей и т. д. Утром грабители спокойно уехали, увозя добычу.
Между тем, в Омске произошел переворот, Ишим пал, военный фронт начал медленно приближаться к Богандинке. После разгрома красногвардейцев под Вагаем, жители села Богандинского были крайне напуганы бежавшими оттуда дезертирами. Сначала прошло около 200 человек пленных мадьяр с лопатами (эти копали окопы в Ялуторовске), а затем на нескольких подводах прибыли вооруженные красноармейцы. Угрожая жителям штыками, они заставили везти их до ближайшей деревни Войновки. Через несколько дней такая же банда, остановившись в селе, производила дележ награбленных денег, не стесняясь присутствием публики...
Уже чувствовалось, что дни Советов сочтены. Все благоразумные люди с затаенным нетерпением ожидали падения ненавистной власти. Защитники советской власти присмирели и уныло повесили головы, другие же старались подбадривать себя, надеясь на авось.
Пока фронт находился в Ялуторовске, местные жители гадали: остановятся ли в селе красноармейцы при отступлении от Ялуторовска или же уйдут в Тюмень. Естественные условия местности (река, бор, болото, озеро) говорили за то, что здесь может быть устроена очень сильная позиция, и что красноармейцы, вероятно, не преминут этим воспользоваться. Однако, верить этому не хотелось. Думалось, что в Ялуторовске, где были очень сильные укрепления, красные задержатся надолго, а между тем, напуганные партизанским отрядом добровольцев, вышедшим из с[ела] Шороховского к Романовскому, и чуть не отрезали пути к отступлению, красные сдали Ялуторовск без боя и в паническом страхе бежали.
27 июня около 8 часов утра красноармейцы вступили в село Богандинское. Отступая по линии ж. д., красноармейцы предавали, что только могли, безсмысленному уничтожению. На ст[анции] Богандинской взяли часы, столы, стулья, даже табуретки, шторы, зеркала, билеты, кассу, книги сожгли, а бочки с керосином разбили. Не доезжая Богандинки, в д[еревне] Марай у крестьянина Андрея Корякова отобрали лошадь. Войдя в село, главнокомандующие красногвардейским отрядом (студент-инженер Ф. Масленников из Ялуторовска и некто Г. Ф. Семенов) приказали местному волостн[ному] Совдепу вызвать на следующее утро (под угрозой расстрела за неповиновение) крестьян со всей волости для рытья окопов. К чести жителей окрестных деревень, надо сказать, что почти, никто из них на этот зов не явился. Напротив, крестьяне дер. Княжевой немедленно вошли в сношение с армией Времен[ного] Правительства и, только благодаря этому, деревня избежала разгрома.
Жители села Богандинского, которым под страхом смертной казни был запрещен выезд из села, под угрозами штыковой расправы, вынуждены были рыть окопы. За работу платили 10 р[ублей] за день. Окопы были устроены у самого села, начиная от маслодельного завода к кладбищу, и даже на кладбище вдоль южной стены заплота устроены блиндажи. При этом одна или две свежих могилы у заплота были разрыты чуть ли не до половины, чтобы прятаться во время перестрелки. Говорят, засевшими на кладбище красноармейцами был выкинут плакат с надписью: "Мирные жители". Окопы войск Врем[енного] Правительства были у опушки леса, в 100 200 саженях. Окопы были и на другом берегу Пышмы, где у красноармейцев находилась батарея.
В деревне на некоторых высоких строениях были поставлены пулеметы, которых у красных было изобилие. По требованию красных, волостной Совдеп отобрал у трапезника ключ от колокольни. На колокольне был устроен наблюдательный пункт, вследствие чего храм и подвергся обстрелу. Некоторые, впрочем, это отрицают, утверждая, что таковой пункт был на пожарной каланче. Возможно, что сначала пользовались колокольней, а после обстрела храма перешли на каланчу. В церковной ограде держали лошадей, а за северной стеной храма укрывались во время перестрелки. В церковной ограде находился пулемет, хотя некоторые это отрицают. Вообще показания очевидцев крайне разноречивы. Замечается, что люди, сочувствующие большевикам, преуменьшают их силы и как - будто бы стараются оправдать их действия, косвенным образом обвиняя войска Врем[енного] Пр[авительст]ва в ненужной жестокости сожжении деревни. Но это, между прочим.
Население было запугано угрозами разделаться в "два счета". Под угрозами штыков и пул[ь], крестьян заставляли подвозить на фронт снаряды, пулеметы, доставлять хлеб, подбирать раненых, убитых, перевозить красноармейцев с одного места на другое и т. д. Однажды выгнали косить, под градом пуль, высокую крапиву между окопами, чтобы противник незаметно не мог подойти. Крестьянки то и дело стряпали. За пищу платили очень хорошо. В обращении с населением не церемонились: самая гнусная матерная брань, угроза "в два счета", вот что ежеминутно слышали жители. Осада Богандинки продолжалась 10 дней, с 27-го июня по 6 июля включительно Можно себе представить, что вытерпели жители!.. За все время осады из села никто не был выпущен. Всего на Богандинском фронте (от Муллашевских юрт до с. Червишево) было не менее 5000 человек красноармейцев, причем среди них преобладали мадьяры, были и китайцы.
Во время обстрела села из тяжелых орудий красногвардейцы бросили окопы и прятались за строения, за спины мирных баб и мужиков. Впрочем, для того-то они засели в деревне, т. к. по опыту знали, что войска: Временного Правительства будут щадить селение, чем и объясняется продолжительность осады. Жители во время! перестрелки спешили прятаться в погреба и ямы, нарочито для сего вырытые во дворах. Перестрелка длилась почти все время осады. Пушечные выстрелы (из 3 и 6 дюйм[овых] орудий) почти не прекращались, все время! слышался гул, подобный раскатам грома. Большею! частью стреляли красные, у которых были большие запасы! снарядов. Не имея возможности выжить красногвардейцев из села, в пятницу 6 июля войсками Врем[енного] Пр[авительст]ва было пущено по селу несколько зажигательных снарядов. Вспыхнул пожар, сгорело 16 дворов. Тушить не представлялось никакой возможности. Однако, несколько самоотверженных смельчаков под градом пуль, не дали распространиться огненной стихии на все село и, между прочим, отстояли дом священника.
Когда вспыхнул пожар, красноармейцы из окопов бежали в село, этим воспользовались несколько молодых людей и убежали в стан Врем[енного] Правительства. Несмотря на угрозы, во время пожара, жители забирали, что находилось, под руками и бежали из села. И на этот раз красноармейские герои не оставили невинных людей без издевательств: они принуждали жителей со скрабом и скотом отступать вместе с собою в Тюмень. В ночь на 7 июля доблестные войска Врем[енного] Пр[авитёльст]ва вошли в село. "Храбрые" красногвардейцы в панике бежали, даже оставив в деревне пулемет.
Деревянный мост через Пышму и оба парома были зажжены, а железнодорожный мост на Пышме и др[угой] на Язевке были взорваны. (Впрочем, неудачно. Повреждения в тот же день были исправлены). Через 5 6 часов саперы устроили через Пышму мост, перевезли батарею, а казаки еще раньше переправились вплавь, и отправились преследовать бегущих. Еще в ночь на воскресенье были, слышны пушечные выстрелы Печальную картину представляло село после изгнания большевиков. Конец деревни, что по тракту от жел[езной] дор[оги], выгорел по обе стороны улицы за церковь; остатки продолжали еще догорать. В ближайших к окопам домах выбиты все стекла; у иных домов снарядами оторваны углы, валяются на земле оконные рамы, наличники. Слышится отвратительный запах падали, по скольку трупы все время лежали не зарытыми, заражался воздух... Особенно же тяжелое, неизгладимое впечатление производил недавно еще такой благолепный храм. В нем почти не уцелело ни одного стекла (выбито 136 шт.). Снарядом разрушен юго-восточный угол средней части храма высотою около сажени, толщиною до половины стены. Южная стена вся испещрена знаками от пуль и шрапнеля. В стене засели два снаряда, имеется несколько глубоких выбоин от снарядов. Местами простреляна железная крыша, водосточные трубы, некоторые лежат на земле. Кругом груды мусора, назьма*. (*Так в тексте.) Два оградные каменные столба полуразрушены, разорваны два звена железной решетки. Внутри храма снарядами разбито двое дверей, три оконных рамы; несколько дверей прострелено. На полу лежал[а] масса стекла. На северной стене остались знаки от пуль и снарядов. Однако, чудом Божиим, все иконы и живопись сохранил[ись] в полной неприкосновенности. Снаряды проходили в храм из одного окна в другое напролет, в храме же ни один не разорвался. Только головкой снаряда местная икона Богоматери внизу у подножия пробита, отверстие в ней 1 2 вершка в диаметре. Убытку храму причинено до 6 тысяч рублей.
При виде такого поругания св. храма невольно вспомнилось: "И о храме сем высоком всякий, проходящий мимо его, ужаснется, и свистнет, и скажет: "за что Господь поступил так с нею, с землею и с сим храмом?" И скажут: "за то, что они оставили Господа, Бога своего... и приняли других богов (политику), и поклонялись им, и служили им, за это навел на них Господь все сие бедствие". (3 Царств, 9, 8 9).
Справедливость требует сказать, что красноармейцы хозяйничали в церковной ограде и притворе, внутрь храма не заходили. Только сломали замки у двух кружек, стоявших у церковной ограды, но извлечь содержимое почему-то не успели. Грубые с мирными жителями, при малейшей опасности для их "драгоценной жизни", красноармейцы проявляли поразительную трусость. Нап[ример], рассказывают такую историю. Ночью часовые сообщают в штаб, что приближается разъезд казаков. Тогда главнокомандующий садится на лошадь и во весь опор мчится по направлению к Тюмени. От него не отстает и вся красногвардейская кавалерия. Отъехав до реки Пышмы, и не видя погони, "герои" набираются храбрости, возвращаются, выискивают воображаемого противника и начинают безпорядочную стрельбу. Противник не отвечает, только слышится визг раненых лошадей. Оказывается, это были не казаки, а табун лошадей. Тем не менее, красноармейцы хвастливо рассказывают крестьянам: "Сегодня ночью мы завладели табуном казачьих лошадей". "Ну, а где же казаки? спрашивают крестьяне Казаки, к сожалению, убежали..." Выходит, по красноармейским понятиям, что казаки быстрее своих лошадей бегают.
Что касается дисциплины, то очевидцы констатируют полнейшее отсутствие таковой. "Я вас расстреляю!" кричит на солдат командир. "Нет, врешь: мы тебя расстреляем!" отвечают красноармейцы с неизменным добавлением гнусной матерной брани. Были случаи, что окопные герои гнали своих командиров - из деревни прямо от самовара, выгоняли из бани: "Мы там, в окопах за революцию умiраем, а вы здесь чаи распиваете, да в бане прохлаждаетесь!.." Для полноты картины надо еще рассказать два эпизода, свидетельствующие о стратегических способностях предводителей красной армии и о "геройских" подвигах красногвардейцев.
Решено было обойти войска Времен[ного] Пр[авительст]ва. Один отряд, человек около 300, из села Богандинского отправился, за Пышмой на Муллашевские юрты, переправился там через реку, вошел в д. Железный Перебор, чтобы оттуда выйти в тыл правительственным войскам. А пока красноармецы зарезали быка, стали готовить обед, пили чай. Откуда ни возьмись полсотня казаков и чехов. Окружили красноармейцев и принялись их рубить. Последние в ужасе бросили винтовки и пулеметы и бросились в Пышму. Но их там забросали ручными гранатами. Спаслось не более 10 20 человек. Босые, в одном белье они возвратились в Богандинку. А остальные были убиты или поглощены Пышмой. При погребении красноармейцев в карманах каждого из них находились крупные суммы: 500 1000 и более рублей. Трофеи 7 пулеметов, три воза винтовок, кухня и проч. Пленные врач и несколько сестер милосердия (есть такие и у красноармейцев).
Такова же участь постигла и другой отряд, шедший на соединение с первым, выше по р. Пышме, в д. Головиной. Придя в деревню, красногвардейцы принялись громить и грабить. Жители в страхе почти в одном белье, бросив на произвол судьбы все имущество, разбегались по лесам. Вскоре, однако, подоспели казаки, перерубили и перетопили красноармейцев в Пышме, как на Железном [Переборе].
Сколько всего было убито красных на Богандинском фронте, неизвестно. На Железном Переборе погибло их не менее 250 человек, столько же и в Головиной. Сколько было убито в селе и за селом неизвестно. Все убитые увозились в Тюмень, там их сначала хоронили в саду, в центре города, с духовенством, а потом хоронили на кладбище, уже без священников, причем у всех кладбищенских буржуев были сняты с могил венки и возложены на пролетарскую могилу защитников Великой Октябрьской революции, то есть возможности грабить кого угодно и когда удобно.
Из местных крестьян один ранен тяжело осколком снаряда (умер в больнице), один ранен легко и одна девочка ранена очень тяжело: у ней поврежден спиной хребет. Таким образом, село Богандинское явилось искупительной жертвой за Ялуторовский и Тюменский уезды. Впрочем, в Тюменском уезде, кажется, пострадали и др[угие] села, расположенные [по] линии железной дороги.
На долю автора этой статьи в Богандинской трагедии выпала довольно незавидная роль, едва не стоившая ему жизни. И если автор спасен, то только благодаря заповеди Спасителя: "Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой". (Мф. 10, 23).
В безсильной ярости за это красноармейцы разгромили квартиру и расхитили имущество. Но о своих злоключениях пока еще "не лет есть глаголети".
Г. ШОРЕЦ, священник, настоятель Богандинской церкви* (*Материал подписан: С. Г. Ш. Сост). Тобольские епархиальные ведомости. 1919. 6. С. 94 96; 7. С. 116 117.
Subscribe

promo rus_vopros сентябрь 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments