January 20th, 2019

checkered

Чудовищные корни путинщины. Мохнатая чёрная лапа большевистского сатанизма

К СТОЛЕТИЮ СОЛЖЕНИЦЫНА

Одно из свойств по-настоящему хороших книг – их актуальность, в каждом новом времени открывающаяся по-своему, поражающая читателя следующего поколения всякий раз новой гранью. Таков и роман А.И. Солженицына «В круге первом», к написанию которого писатель приступил сразу же после своего освобождения из лагеря, в казахстанской ссылке.
Действие его разворачивается на самом излете сталинского правления, в 1949-м, на одной из московским «шарашек»; в такой в годы своего заключения находился и сам Александр Исаевич.
Среди весьма любопытных (и не только, к сожалению, исторически) рассуждений о возможном будущем России, есть совершенно поразительное прозрение (не предвидение, а именно прозрение!).
Рассуждая о «новом веке… с его сквозной информацией», один из героев говорит об открытии в недалеком будущем «такого способа», когда «слово разрушит бетон».
Это будет не «радио», хотя речь и идет о «слове», но не простом, а том, о Котором говорил Евангелист Иоанн Богослов: «…В Начале было Слово. Значит, Слово – исконней бетона? Значит, Слово – не пустяк?»
О том, как он себе это представляет, Нержин (прототипом которого был Солженицын) рассказывает своему собеседнику: «…Не знаю. Здесь – тайна. Как грибы по некой тайне не с первого и не со второго, а с какого-то дождя – вдруг трогаются всюду. Вчера и поверить было нельзя, что такие уроды могут вообще расти – а сегодня они повсюду! Так тронутся в рост и благородные люди, и слово их – разрушит бетон».
Технически это предвосхищение интернета (написано-то ведь, напомним, в 1955-1958-м!), но философски и духовно это, конечно, совершенно иное!..

«Он был – человек, то есть из той распространённой породы существ, из которой делают угнетателей себе подобных».
Александр СОЛЖЕНИЦЫН.

«– Ка-ак?! Вы ничего не знаете о Павле Дмитриевиче Корине? […] О-о-о! У него, говорят, есть, только не видел никто, удивительная картина “Русь уходящая”! Одни говорят шесть метров длиной, другие – двенадцать. Его теснят, нигде не выставляют, эту картину он пишет тайно, и после смерти, может быть, её тут же и опечатают.
– Что же на ней?
– С чужих слов, не ручаюсь. Говорят – простой среднерусский большак, всхолмлено, перелески. И по большаку с задумчивыми лицами идёт поток людей. Каждое отдельное лицо проработано. Лица, которые ещё можно встретить на старых семейных фотографиях, но которых уже нет вокруг нас.
Это – светящиеся старорусские лица мужиков, пахарей, мастеровых – крутые лбы, окладистые бороды, до восьмого десятка свежесть кожи, взора и мыслей. Это – те лица девушек, у которых уши завешены незримым золотом от бранных слов, девушки, которых нельзя себе вообразить в скотской толкучке у танцплощадки. И степенные старухи. Серебряноволосые священники в ризах, так и идут. Монахи. Депутаты Государственной Думы. Перезревшие студенты в тужурках. Гимназисты, ищущие мiровых истин. Надменно-прекрасные дамы в городских одеждах начала века. И кто-то, очень похожий на Короленко. И опять мужики, мужики…
Самое страшное, что эти люди никак не сгруппированы. Распалась связь времён! Они не разговаривают. Они не смотрят друг на друга, может быть и не видят. У них нет дорожного бремени за спиной. Они – идут; и не по этому конкретному большаку, а вообще. Они уходят… Последний раз мы их видим… […]
– Ну, да она ещё не написана. И может быть совсем не так. Тут – название, идея. На Руси были консерваторы, реформаторы, государственные деятели – их нет. На Руси были священники, проповедники, самозванные домашние богословы, еретики, раскольники – их нет. На Руси были писатели, философы, историки, социологи, экономисты – их нет.
Наконец, были революционеры, конспираторы, бомбометатели, бунтари – нет и их. Были мастеровые с ремешками в волосах, сеятели с бородой по пояс, крестьяне на тройках, лихие казаки, вольные бродяги – никого, никого их нет! Мохнатая чёрная лапа сгребла их всех за первую дюжину лет.
Но один родник просочился черезо всю чуму – это мы, техно-элита. Инженеров и учёных, нас арестовывали и расстреливали всё-таки меньше других. Потому что идеологию им накропают любые проходимцы, а физика подчиняется только голосу своего хозяина. Мы занимались природой, наши братья – обществом. И вот мы остались, а братьев наших нет.
Кому ж наследовать неисполненный жребий гуманитарной элиты – не нам ли? Если мы не вмешаемся, то кто?.. И неужели не справимся? Не держа в руках, мы взвесили Сириус-Б и измерили перескоки электронов – неужели заплутаемся в обществе?
Но что мы делаем? Мы на этих шарашках преподносим им реактивные двигатели! ракеты фау! секретную телефонию! и может быть атомную бомбу? – лишь бы только было нам хорошо? И интересно? Какая ж мы элита, если нас так легко купить?»

Александр Солженицын. «В Круге первом».
Collapse )

promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
checkered

Чудовищные корни путинщины. Големы-недоумки и шизофреники сформированные историей Совдепии

https://salery.livejournal.com/161971.html

Неделю назад пояснил я было смысл названия своей книжки чтобы «реабилитироваться» в глазах людей, посчитавших, что я говорю банальности. Но, по словам человека, процитировавшего у себя эти объяснения, это вызвало еще большее неприятие. Вот, право, странные люди. Или уже никто не помнит, что такое вообще коммунизм и что составляло суть и смысл существования СССР? Я лишь констатировал, что СССР и производные от него были государствами совершенно особого типа (и именно такими сами себя, между прочим, и провозглашали) - в отличие от всех остальных (существовавших до них или рядом с ними) нормальных государств (неважно - богатых ли, нищих, «либеральных» ли, «диктаторских» и т.д.).

Что тут можно оспорить? СССР был создан компартией для реализации своей хорошо известной программы, и вся его внутренняя и внешняя политика не имела другой цели, кроме ее осуществления тем или иным способом. До последнего же, еще и летом 1991, переводили средства «братским компартиям». Вне коммунистической идеи он непредставим. Победа этой идеи упраздняла все вообще национальные государственности, означало торжество ИНТЕРНАЦИОНАЛА. Причем тут вообще какая-то российская государственность? Интересы Российской империи, или чисто-национального русского государства (если бы такое образовалось) не только не могли иметь с ней что-либо общее, но были ей диаметрально противоположны и взаимоисключающи. Каким образом человека некоммунистических убеждений может задеть отрицание связи интересов своей страны с реализацией целей КПСС?

С другой стороны, что обидного для коммунистов в признании исключительно их подлинными и законными наследниками советской государственности? РФ на самом деле – это ИХ государство, и тот факт, что их наглым образом и с особым цинизмом (обвинив в узурпации власти в государстве, которое они сами целиком и полностью создали) отстранили чекистские ренегаты, отдавшие предпочтение личному обогащению, изобразив из себя нормальных людей, этого обстоятельства никак не меняет. Они что, представляют себе осуществление марксистско-ленинских идей под крыльями имперского орла или в условиях торжества «шовинистической великорусской швали»? У них же действительно должна быть «собственная гордость», на которую люди русско-российских убеждений не претендуют. То - наше, а это – ваше. Каждому – своё.

Очевидно, что ни настоящих коммунистов, ни их противников такой подход обидеть никак не может. Так что же это за люди, которых корежит от констатации невозможности совмещения «ежа с ужом»? Недоумки, шизофреники или просто сформированный историей Совдепии тип «стыдливого» коммуниста, стесняющегося отдельных сторон советской доктрины и практики, но жизни без их наследия не представляющего? Во всяком случае, разговаривать с ними нет никакой возможности. Я, собственно, никогда и не разговариваю, и мне кажется, что тем из моих знакомых, у кого в читателях пасется такая публика, не стоит помещать мои цитаты, совершенно для подобных лиц не предназначенные.