June 19th, 2018

checkered

АВТОРЫ СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ (1)

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/273143.html


sergey_v_fomin



«Тут есть нечто непонятное, что, впрочем, как всё тайное, когда-нибудь разъяснится».
В.В. ШУЛЬГИН.


Говоря об обстоятельствах, при которых тома оригинального соколовского дела, конфискованного в Париже германскими оккупационными властями, попали в конце войны в руки советских спецорганов, автор одной из публикаций пишет о «писателе-чекисте Марке Касвинове […], возможно участвовавшем в захвате или транспортировке Дела на территории оккупированного Рейха».
https://jan-pirx.livejournal.com/39959.html
Биография Марка Константиновича Касвинова (1910–1977) не противоречит этому.
Кстати, об авторе нашумевшей в свое время книги «Двадцать три ступени вниз» нам уже приходилось писать (прежде всего, как о фальсификаторе образа Царственных Мучеников и Их Друга – Г.Е. Распутина):

http://www.nashaepoha.ru/?page=obj26977&lang=1&id=712
http://www.rv.ru/content.php3?id=1402

Напомним основную канву его биографии, ставшую известной благодаря выходу в свет в 1995 г. второго тома «Российской еврейской энциклопедии».
Родился он в городе Елисаветграде Херсонской губернии – одном из городов еврейской оседлости. Ни о семье, ни о родственниках ничего не известно. Строго говоря, мы даже не можем поручиться, так ли в действительности звали этого человека.
В биографической справке написано, что он окончил исторический факультет Зиновьевского педагогического института. В действительности это был историко-экономический факультет в Институте, как он тогда назывался, социального воспитания с трехлетним курсом обучения. (Зиновьеском же в 1924-1934 гг. именовался Елисаветград.)
Далее скороговоркой: с 1933 г. – корреспондент, заведующий внешнеполитическим отделом «Учительской газеты»; печатался в центральных газетах, готовил материалы для радио. В 1941-45 гг. – на фронте, в 1945-47 гг. служил в Германии и Австрии. В Вене редактировал газету советских оккупационных войск «Остеррайхише цайтунг». С 1947 г. работал на радио, в отделе вещания на немецкоязычные страны.
Таким образом, причастность к структурам спецпропаганды Марка Касвинова очевидна.
Дальнейшая его биография указывает нам на основную специализацию Марка Константиновича, также не противоречащую его предполагаемому участию в акции 1945 г. в Бернау.
Известно, например, что 1965 г. Касвинов был выпущен на международную арену. В том году, под прикрытием псевдонима «М. Константинов», в западногерманской прессе вышла его статья «Die Erschiessung der Zarenfamilie» («Расстрел Царской Семьи») – первая из целой вереницы, печатавшихся затем в журналах ФРГ.
В результате этой контрпропагандистской акции советского коммунистического агитпропа и спецслужб в ленинградском журнале «Звезда» в 1972-1974 гг. появилась публикация никому неведомого историка Марка Касвинова, вызвавшая в условиях, когда говорить открыто о цареубийстве никому не дозволялось, определенный интерес.



Издательская обложка первого издания книги: М. «Мысль». 1978 г.

Судя по ссылкам, автору оказались доступны многие архивы (польские, чехословацкие, австрийские и швейцарские; закрытые партийные и личные), а также книги, отсутствовавшие порой даже в спецхранах наших библиотек.
«Любитель символики, Касвинов, – отмечали мы в одной из наших публикаций, – даже назвал свое произведение “Двадцать три ступени вниз”, посчитав количество ступеней, ведших в подвал Ипатьевского дома и сопоставив их с таким же количеством лет Царствования Царя-Мученика».
Словом, как это понимал чуткий советский читатель, автор был человеком допущенным и посвященным.
Поразительно, но и до сих пор об этом человеке мы знаем немногим больше, чем после выхода в 1995 г. краткой справки о нем в «Российской еврейской энциклопедии».
Все эти уже отмеченные нами биографические провалы, крайняя скупость и размытость информации о Марке Касвинове, а также отсутствие фотографий (ни одной ни разу не промелькнуло!) – всё это заставляет людей думающих мыслить в совершенно определенном направлении.
Отмалчивается – связанная то ли словом, то ли служебным положением – и историк-архивист Л.А. Лыкова. Почему именно о ней мы ведем речь? – Дело в том, что через друга семьи Касвинова – В.Б. Малкова, к которому перешел личный архив автора книги, Людмила Анатольевна не только получила доступ к документам, скопировав многие из них, но также и личную информацию о Марке Константиновиче, которой, однако, делится она весьма дозировано.
По ее словам, Марк Константинович владел английским, французским, немецким и датским языками.
«В 1968 г. по поручению Идеологического отдела ЦК КПСС, в структуре которого был сформирован комплекс документов, М.К. Касвинов начал готовить книгу […] Был по служебным делам в Венгрии, Бельгии. В Бельгии он встречался с послом Мельниковым, который помогал ему работать над книгой в архивах» (Лыкова-2007, с. 35).
Будучи, как видим, выездным и хорошо проверенным человеком, М.К. Касвинов имел высокую степень допуска к секретным документам.
По словам Л.А. Лыковой, он лично «располагал неопубликованными рукописями Я.М. Юровского: “Воспоминания” (январь 1934 г.); “Запиской коменданта Дома особого назначения в Екатеринбурге” историку М.Н. Покровскому о казни Романовых (1920 г.), а также рукописью его сына Александра Юровского “Люди, встречи, годы (записки старого комсомольца)” и автобиографическими заметками М.А. Медведева, бывшего члена коллегии Уральского ЧК (декабрь 1962 г.) и др.» (Лыкова-2007, с. 37).
К Л.А. Лыковой из личного архива М.К. Касвинова попали фотографии Я. Юровского, письмо его Сталину, опись документов, переданных его сыном Александром в Музей революции и многие другие материалы (Лыкова-2007, с. 35, 97). В простом ли человеческом доверии тут дело или в том, что бумаги эти поручены были ей кем-то опекать – не беремся судить.
Критикуя д.и.н. Ю.А. Буранова, писавшего об особом порядке хранения т.н. «Записки» Янкеля Юровского, Л.А. Лыкова пытается – как она, видимо, полагает – уличить историка: «Непростительная поспешность в выводах автора подвели его…» (Лыкова-2007, с. 52, 92). Однако тут же сама попадает впросак: говоря о том, что в советское время документ этот находился не только в государственных учреждениях (Центральном партархиве, Музее революции и партийном архиве Свердловской области), но и в частных руках, одновременно, она называет местом его хранения также личные архивы М.К. Касвинова и Г.Т. Рябова, чьи связи с соответствующими органами и работа по их заказу (в первую очередь творческая) ни для кого сегодня не являются секретом. Потому называть архивы этих людей просто «личными» или «частными», без всяких пояснений, не совсем корректно.
Получив соответствующие наводки и разрешение на общение, без которого оно было бы в ту пору просто невозможным, М.К. Касвинов в период работы над книгой встречался со многими участниками событий, среди которых были чекист Исай Иделевич Родзинский, а также хорошо информированные дети Янкеля Юровского – Римма, Александр и Евгений, не только многое рассказавшие, но и передавшие «историку» ряд документов.
Так Римма Юровская подарила Марку Касвинову свою фотографию с многозначительной надписью: «от дочери героя главы “Казнь”» (Лыкова-2007, с. 36).


Collapse )


promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
checkered

#старосоветскаяхроника

https://muddylevski.livejournal.com/653717.html

muddylevski
Помню, лежал в больнице. В БСМП. Но было это ещё до армии. В незабвенном 1984 году. Попал в больницу с диагнозом брюшной тиф. Участковый врач по фамилии Лях, и судя по обхождению совершенно необразованная женщина, поставила мне вот такой диагноз. Меня должны были отвезти в заразный бокс суток на сорок, где я благополучно и отдал бы концы, но у кого-то в голове замкнуло, и перед тем, как закрыть, меня решил осмотреть хирург. А надо сказать, что к тому моменту, я уже третью неделю лежал с температурой между 38 и 42. При этом, порою, чувствовал себя даже очень не плохо. Кроме одного момента, когда с ужасом сознавал, что мне следует идти и помочиться. Боль при мочеиспускании была такой, что я в буквальном смысле лез по стенкам.
Когда меня привезли в больницу, я очень долго лежал на каталке в приёмном покое, и, в общем-то, никому до меня не было дела. Привозили каких-то алкоголиков, кого-то за бежевой шторкой лупили по лицу, пытались привести в чувство, кричали "Открой глаза", потом увозили. Наконец, появился сам дежурный хирург. Он подробно меня расспросил о том, что я чувствую, и что я думаю о своих чувствах. Я старался быть честным. Поэтому запутался окончательно. Потом он демонстративно натянул на локоть перчатку, выставил палец, смазал его чем-то скользким и, попросив немного потерпеть, засунул оный в анальное отверстие до упора. Долго там шевелился, повторяя движения пальца, движением глаз по потолку, наконец бросил меня, стянул перчатку, и молча кивнул сестре. Сестра молча кивнула в ответ и ушла. Меня задвинули шторкой, и я наконец, остался один. Сквозь окна сочился рыжий февральский свет, начала марта 84-го.
Диагноз мне был поставлен совершенно другой: параапендикулярный абсцесс, гнойный аппендицит, с угрозой перитонита.
Меня долго катили по каким-то длинным и сумрачным катакомбам, как мне тогда представлялись нижние этажи БСМП, пока не вкатили в какую-то палату с деревянной дверью, четырьмя койками и двумя мужиками рабочего вида в пижамах. Я с трудом переполз в койку поближе к дверям, причём, обратил внимание, что живот к этому времени стал круглым, как у беременной женщины.
Мужики о чём-то говорили за моей головой. Один, с торчащими волосами как у подсолнуха, он время от времени подходил к умывальнику и туда сплёвывал, рассказывал про своего сына, который нигде не работает, и в "хуй не дует", его слова.
Потом пришла сестра. Принесла железную штангу, поставила возле койки, проколола мне вену иглой со шлангом, и сказала:
- Не шевелись. Сейчас тебе будет хорошо.
Она подкрутила краник, и в вену пошла тёпленькая. Первая в жизни банка новокаина оставляет самые блаженные ощущения.