civil_disput (civil_disput) wrote in rus_vopros,
civil_disput
civil_disput
rus_vopros

Требуются спартанцы на постоянную работу. Платон

Оригинал взят у civil_disput в Требуются спартанцы на постоянную работу. Платон
Удивился немного, вроде приличный на вид человек пишет, Игорь Яковенко, культуролог, историк культуры, политолог, доктор философских наук, профессор РГГУ, член бюро научного совета «История мировой культуры» РАН:

"Необходима сознательная стратегия разделения общества на людей вчерашних и сегодняшних. Вчерашним создают комфортную социально-культурную среду и условия пристойного доживания. Сегодняшним — пространство адекватного саморазвития, дистанцированного от исчерпавшего себя исторического качества."

"Сталкиваясь с классической русской литературой, наш молодой современник чувствует, что идейно-ценностный бэкграунд, который лежит под этим пластом художественной культуры, находится в неразрешимом конфликте с окружающим его миром. Дезадаптирует, предлагает цели, ценности, критерии оценки и способы действия, неприложимые к реальности. Поэтому он и ограничивает свое знакомство с русской классикой школьным курсом".
http://rinatzakirov.livejournal.com/598483.html

С одной стороны, нетрудно возмутиться вслед за автором блога такой постановкой вопроса придворным культурологом. Ведь что предлагает специально обученный лакей: давайте отбросим неприложимые к реальности достоинства классической русской литературы. Отправим это все в дом престарелых. А сегодняшние и динамичные обойдутся и без этого, им будет даже лучше, если они дистанцируются от исчерпавшего себя исторического качества.
Однако на какой, хотелось бы спросить, основе будет происходить становление личности человека дня сегодняшнего, завтрашнего?
Неужели не задумался культуролог Яковенко над простым вопросом: а насколько «Яма» Куприна или «Воскресенье» Толстого были адекватны той реальности, которая окружала авторов этих произведений? И не в том ли достоинство классики, что она сумела возвыситься над реальностью и противостоять ей? Осмелилась учить читателя, вместо того, чтобы обслуживать его потребности и потакать им? Не это ли делает классика классиком?
А Яковенко предлагает нам всем заранее признать поражение: пусть пьют, колются, саморазвиваются, короче…
Возможно, сам Яковенко уже придумал подрастающим поколениям простую и сердитую основу для саморазвития? Не хуже Толстого с Достоевским, только покороче? Хотелось бы взглянуть одним глазком.

С другой стороны, возможно, прав и другой наш друг по ЖЖ, который в своем блоге пишет следующее:


«В ходе развития производительных сил растет доля самодостаточников в народе, то есть взрастает низовая субъектность, и самодостаточные люди нуждаются во "внутреннем" рационально-критическом освоении доставшихся им ресурсных и духовных богатств… Такова общемировая тенденция, сопряженная с возвышением человечества к субъектности».
http://skurlatov.livejournal.com/1433862.html

Ведь что получается.
Допустим, есть у человека бизнес, низовая субъектность, так сказать, имеется. Детей рОстит. И не где-нибудь, а в Кембридже их рОстит.
А мы ему филологию будем поправлять? Не в праве ли самодостаточный гражданин, и в самом деле, послать нас на три буквы с этой филологией и с ее классиками? Кто может запретить уважаемому самодостаточнику обойтись с доставшимися ему ресурсными и духовными богатствами по собственному разумению?
Не в том ли демократия, чтобы поступать, как хочется?
И не к этому ли стремится всякий разумный взрослый человек, чтобы обойтись без запретов и поучений?
Эти вопросы, по сути, табуированы не только в современном российском, но и в современном западном обществоведении. Тем более интересно попытаться на них ответить, пусть даже для этого и придется нарушить некоторые табу.
К счастью, часть ответа я уже знаю. Если бы кто-то спросил, «вечные ли это вопросы, или они актуальны только для нашего времени», я бы ответил, что они вечные, и что их уже задавали себе люди, жившие задолго до нас.







Говоря ранее о Сократе как о человеке, совершившем интеллектуальную революцию, я намеренно говорил о нем вне контекста времени, а о его участии в Пелопоннесской войне было сказано лишь вскользь. При таком, конечно же, ненаучном подходе может выстроиться следующая логическая цепочка: раз Сократ был революционером, значит, он был человеком передовых взглядов.

Придерживался передовых взглядов, значит, был за демократию. Раз был за демократию, значит, и за гражданское общество. Раз революционер и гражданин Сократ совершил революцию, значит его революция была демократической, и, благодаря ему, в Афинах появилась демократия. А коль скоро Платон был учеником Сократа, значит, он тоже демократ.

На самом деле все было совсем не так и даже с точностью до наоборот.

Демократия и сопутствующее ей гражданское общество появились в Афинах задолго до Сократа и Платона.

Однако Сократ – выходец из самодостаточного афинского среднего класса – приобретает известность не тем, что превозносит демократические порядки до небес, а, напротив, критикуя их публично и в кругу учеников-единомышленников. Он высмеивает и обличает софистов, то есть именно тех людей, которые провозгласили: «Человек – мера всех вещей». А на суде утверждает, что человеческая мудрость вроде и не мудрость вовсе. Большой оригинал. Его ученики – люди разного достатка, но преобладают среди них аристократы, такие как Платон.

А уж на самом Платоне и пробы ставить негде. В «Государстве» Платона нет ничего от того свободного и открытого общества, в котором он сам родился и вырос, и которое восславил в своей речи Перикл. Платоновским государством управляет группа олигархов-философов из особого класса правителей, семейная жизнь у двух высших классов (правителей и стражей) упразднена, поскольку порядок и воспитание детей определяется набором евгенических процедур, а поэзия, театр и изобразительное искусство запрещены.

То есть, культуролог Яковенко, пожалуй, просто ангел по сравнению с Платоном.

Карл Поппер, философ и беженец из нацистской Австрии, утверждал, что философия Платона – прямой путь к тоталитаризму. Утверждение довольно спорное, но все же… Чем греческая демократия заслужила неуважение со стороны самых просвещенных людей Греции?

На первый взгляд, политическое устройство Афин кажется столь изощренным и рациональным, что ему должны были бы позавидовать и самые развитые современные демократии. А если говорить о прямой демократии, то именно в Афинах она прямее некуда.

Начало было положено законами Солона около 600 г. до н. э., но окончательно демократический строй Афин был оформлен благодаря реформам Клисфена веком позже. Сократ, родившийся около 469 г. до н.э. и Платон (427 г. до н.э.) застали уже развитую демократию.

Клисфен, которого Аристотель называл величайшим афинским политиком, расформировал управлявшиеся аристократами 4 административные единицы – филы и учредил 10 новых. Каждая новая фила включала людей из Афин, прибрежных поселений и деревень внутри материка. Таким образом, ни одна аристократическая семья более не могла установить над ними единоличный контроль. А обитатели различных регионов теперь должны были сотрудничать между собой. Внутри фил имелись также демы – избирательные округа. Все вместе филы формировали Собрание пятисот. Члены совета избирались голосованием или по жребию сроком на один год, и не могли баллотироваться снова, пока каждый дееспособный член дема не был бы избран и не отслужил свой срок. (Насчет Путина, а? У него шансов бы не было.) Фактически, система Клисфена предполагала, что каждый гражданин должен какое-то время побыть верховной властью. Филы выдвигали по одному стратегу (командование армией) и кандидатов на замещение огромного количества других должностей, которым разрешалось переизбираться неограниченное число раз. Видимо, в норме каждый гражданин Афин в течение года должен был замещать одну выборную должность: например, инженера, кораблестроителя и т.п.

Но поражает именно продуманность деталей. Удивляет также, что имя Клисфена так плохо известно.

Перикл, легендарный правитель Афин, с гордостью говорил о своем городе:

«Наш государственный строй не подражает чужим учреждениям; мы сами скорее служим образцом для некоторых, чем подражаем другим. Называется этот строй демократическим, потому что он зиждется не на меньшинстве, а на большинстве (демоса). По отношению к частным интересам за-коны наши предоставляют равноправие для всех; что же касается политического значения, то у нас в государственной жизни каждый им пользуется предпочтительно перед другим не в силу того, что его поддерживает та или иная политическая партия, но в зависимости от его доблести, стяжающей ему добрую славу в том или другом деле; равным образом, скромность звания не служит бедняку препятствием к деятельности, если только он может оказать какую-либо услугу государству.
Одним и тем же лицам можно у нас и заботиться о своих домашних делах, и заниматься делами государственными, да и прочим гражданам, отдавшимся другим делам, не чуждо понимание дел государственных. Только мы одни считаем не свободным от занятий и трудов, но бесполезным того, кто вовсе не участвует в государственной деятельности.
Мы сами обсуждаем наши действия или стараемся правильно ценить их, не считая речей чем-то вредным для дела; больше вреда, по нашему мнению, происходит от того, если приступать к исполнению необходимого дела без предварительного обсуждения его в речи.
Говоря коротко, я утверждаю, что все наше государство - центр просвещения Эллады; каждый человек может, мне кажется, приспособиться у нас к многочисленным родам деятельности, и, выполняя свое дело с изяществом и ловкостью, всего лучше может добиться для себя независимого положения».


В отличие от большей части политических речей, в этой нет лукавства и даже тени преувеличения.
Перикл говорит то, что думает и говорит правду. Он произнес эту речь над могилами воинов, которые первыми пали в Пелопоннесской войне Афин со Спартой.

Война началась в 431 г. до н.э. и продолжалась 27 лет до 404 г. с неспокойным миром в промежутке 421 – 414 гг.
В начале войны Афины были богаты, окружены многочисленными союзниками, и имели неоспоримое преимущество на море. Афины считались передовым полисом, а Спарта – дикарским. Афинской демократией гордились не только афиняне, но и греки других полисов. В конце войны Афины стали больным обществом, погрязшим во внутренних раздорах, их флот был разгромлен флотом «сухопутной» Спарты и ее союзников-персов, а от демократии бежали как от чумы.

Прежде всего, очень скоро всем стало ясно, что быть просвещенным свободным человеком и демократом и, одновременно, хорошо играть в футбол – разные вещи. Играть в футбол со Спартой означало играть с чемпионами мира. Да, спартанцы не интересовались науками. Зато военное дело у них было на высоте.

Афиняне пытались вести ассиметричную морскую войну, совершая набеги на прибрежные поселения или атакуя немногочисленных спартанских союзников. Спартанцы это пережили. Зато Афины тратили деньги на корабли и теряли уважение в греческом мире.

Выяснилось также, что демократия, пусть и справедливый общественный строй, но крайне неэффективный в принятии политических решений. Трижды Спарта предлагала Афинам почетный мир, и трижды собрание решало продолжать войну.

Притом, что политиков, желающих служить в армии, становилось все меньше, а желающих принимать решения по поводу войны – все больше.

Решения принимались в Афинах, но ответственность за эти решения возлагалась на стратегов, находившихся в море или в лагере.

Места в афинском парламенте и другие административные должности, дававшие возможность «откосить» от военной службы, продавались за деньги. Политики в Афинах стали бояться политиков, служивших в войсках. Набеги на спартанские деревни было сложно назвать подвигами, зато разгром афинского ополчения стал ежегодной спартанской забавой и поводом для насмешек.
Афинские судебные и законодательные органы становились все более безжалостными к своим. Нескольких стратегов казнили по причине, которая вызывала сомнения. Сократ, исполнявший в тот момент судебные функции, пытался воспрепятствовать, но не смог.

Про спартанцев же мы ничего такого не знаем. Но ведь у них и демократии не было!

Если говорить о социальных итогах войны, то афинское общество потерпело сокрушительное поражение именно как общество. Это было общество, связанное с морем, и демократическое. Флот был разгромлен, была разгромлена и демократия. Незадолго до окончания войны в Афинах произошел переворот, и к власти пришла партия олигархов. Но эта отчаянная попытка спасти ситуацию уже не могла ничего изменить.

Как бы в насмешку, в 404 г. до н.э. спартанский полководец Лисандр вернул афинянам… демократию. Впрочем, может быть это был не юмор, а трезвый расчет. Если верно второе предположение, то расчет Лисандра оправдался. Афины уже никогда не вернутся к былому могуществу, оставаясь, впрочем, еще какое-то время демократией.

А вот сама Спарта ничуть не изменилась. Ее общественный строй остался прежним. Это было примитивное общество, военная демократия, как у македонян, или у галлов, или у руссов, но спартанское общество оказалось более устойчивым в условиях длительной войны.

И если мы более внимательно посмотрим на платоновское государство, то увидим, что оно напоминает именно Спарту.

С той лишь разницей, что во главе государственной иерархии Платон поместил касту философов. На фоне печальных для Афин итогов Пелопоннесской войны становится понятнее, чем не устроила Платона демократия. Одних демократических процедур оказалось недостаточно, чтобы объединить общество и поставить на ключевые посты лучших и наиболее способных. Демократия оказалась слишком подверженной коррупции, поскольку в основе действий большинства демоса лежали не общественные интересы, а личные. Разве не этому учили софисты? Человек – мера всего. И я знаю этого человека. Это я сам. Логично ли, рационально ли мне идти воевать, когда я могу запросто отплыть в командировку?

С такой же легкостью многие наши соотечественники в день выборов отправляются на дачу или отдохнуть от трудов за границей, рассматривая этот день, когда назначено сражение, как свой законный выходной день. Так кто же нанес нам поражение на выборах? Путин? Кровавая гэбня? Нет, только мы сами.

С другой стороны, спартанец даже и не рассуждал, нужно ли ему становиться в строй или не нужно. У спартанца не было и не могло в принципе быть иных целей, кроме целей его общества. В моменты тяжелых испытаний этого часто бывает достаточно.

В «Апологии Сократа», принадлежащей перу Платона, есть место, когда Сократ сравнивает свой общественный долг с воинским. Он говорит о том, что всегда стоял там, где его поставил командир. Это и есть доблесть солдата. И это упрек, адресованный философии сторонников индивидуальной свободы.

Мы не вправе упрекнуть Платона в том, что он плохо слушал учителя.

Где бы мы ни жили, мы можем спросить себя: в каком же обществе мы живем? Едва ли американцы найдут больше знакомых черт в клисфеновской конструкции, чем россияне.

А как насчет Платона?




Насколько платоновское «Государство» близко к современному государству, как оно есть, а не как о нем за деньги пишут в книжках?

Разве не тратятся огромные ресурсы на образование членов элиты? Разве не являются эти мировые элиты, по сути, несменяемыми? Разве не занимаются современные правители евгеникой при помощи, прежде всего, демотивирующих и дементализирующих средств массовой информации? Насколько свободным является творчество?
Не насаждают ли мировые элиты демократию среди врагов, подобно Лисандру, осуществляя среди друзей поистине тоталитарный контроль?

Мне, как наверное, многим из вас, милее и ближе насмешливый ветеран Сократ, солдатская косточка. Но живем мы, увы, в платоновском обществе. Платон – наше все.

Subscribe
promo rus_vopros september 1, 2016 14:25 2
Buy for 100 tokens
НАРОДНАЯ МОНАРХИЯ, в 5-ти частях часть 1 https://www.youtube.com/watch?v=_WdHPM-2dfI часть 2 https://www.youtube.com/watch?v=hgpZmCy1k-4 часть 3 https://www.youtube.com/watch?v=jKQrrIC0-sY часть 4 https://youtu.be/yndaF4mHaao часть 5…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments